- Тебе, милочка, лучше сейчас сразу признаться, чем из тебя признание выбивать будут.
Надо же, мне уже угрожают. За всем происходящим внимательно наблюдает Надин, сидящая в единственном кресле в первом зале.
- В чем признаваться, господин Броу, если я не виновата ни в чем?
Броу поворачивается к Надин и спрашивает ее:
- Скажите, уважаемая Надин, а вот этой служащей, Мэлли, поручалось делать выписки и расчёты из плана замка.
- Что вы, господин Броу. Её дело было пыль протирать и книги по полкам расставлять. Ещё женщин ей в помощь дали, сама не справлялась. И никто ей это не поручал.
Подумав, добавляет:
- Она у нас пришлая, чужая. До этого она лестницу мыла, и на псарне у собак дерьмо убирала.
Ну, Надин, а ты, оказывается, гадюка!
Броу задумчиво смотрит на меня, снова цедит:
- То есть ты, милочка, была нанята на работу в замок как уборщица и полотерка. И вдруг выясняется, что умеешь читать и писать. И тайком делаешь выписки из хозяйских документов? Шпионажем попахивает, милочка.
Как он надоел мне со своей “милочкой”.
- Скажи, милочка, с какой целью ты делала эти записи, если тебе это никто не поручал?
Я прокашливаюсь. Надо в конце концов остановить этот дурацкий цирк, объяснить этому сыскарю, для чего это нужно.
- План был в замке в единственном экземпляре, а проекта с чертежами нет. Раз нет проекта, его можно частично восстановить по плану, на основе размеров. Вот я для этого рисовала схемы и считала размеры.
Броу смотрит на меня с удивлением.
- Ещё раз спрашиваю: кто тебе это в замке поручил?
- Никто. Я сама догадалась, что так надо сделать.
Цедит снова:
- Сама? Хочешь сказать, что умная такая?
От него снова разит чесноком и потом. Потому что опять навис надо мной.
- Кто тебе это поручил вне замка? На кого ты работаешь, Мэлли?
- Я ни на кого вне замка не работаю, господин Броу.
- А для кого ты собирала сведения по служащим замка?
- Делала это по просьбе управляющего.
- Не ври, - вмешивается Надин, внимательно наблюдающая за всем происходящим, - он не мог тебе это поручить. Он сам в тетради своей записи делает.
- Да, и мне эти записи показывал, - утверждаю я.
- Этого не может быть, господин Броу. Если бы надо было это делать, личные дела заводить, без меня бы это не обошлось.
“Да потому что ты грелка постельная, а не экономка”, - очень хочется сказать мне.
- А откуда ты вообще в замке оказалась? - спросил Броу. Где работала раньше?
“А вот это провал”, - подумал Штирлиц¹.
…
Дальнейшие события развивались просто по кошмарному сценарию. Мне был устроен форменный допрос. Трое сыскарей наперебой задавали мне вопросы. Ещё один записывал показания.
- Где родилась?
- Не помню.
- Дата рождения.
- Не помню.
- Где жила раньше?
- Не помню.
- Почему не помнишь? Скрываешь?
- Потому что стукнулась головой, когда упала.
Ещё хуже было с вопросами, где я работала раньше, и откуда я приехала в замок.
Время от времени в допрос вмешивалась Надин, со своими пояснениями:
- Эта женщина появилась в замке как бездомная старуха, лысая и грязная. А потом поменяла внешность.
- Поменяла внешность, маскируется, - записывал показания сыскарь.
Слова Надин оформляли как показания свидетеля. Хотя она таковой не являлась.
И я никак не могла справиться с этой абсурдной ситуацией. Это было просто мракобесие какое-то, другие сравнения мне на ум не шли.
Параллельно опрашивали служащих, видел ли кто меня вчера, когда и где.
Из их показаний следовало, что меня вчера видели на первом этаже с альбомом в руках. Что я ходила по комнатам и что-то там искала. Особенно долго я стояла около дверей в конце коридора. Около закрытых дверей в подвал.
- Ты хотела встретиться там с кем-то? У тебя есть сообщник? Зачем ты ходила в подвал? - сыпались на меня вопросы.
Я уже давно почти одурела от них, но снова и снова отвечала, что сравнивала план с реальной ситуацией.
И прекрасно видела, что мне не верили.
Где же управляющий Дорн? И сможет ли он подтвердить и вытащить меня из этой безумной истории? Из этого мракобесия. Где хозяин Арчибальд Харлоу?
…
Ещё позже вернулись двое сыскарей, ходивших на псарню в поисках пропавшего альбома. Ходили они туда по совету Надин, я это помнила.
Они вели с собой бледного псаря Дика, подталкивая его, как стражи, а сзади них шёл очень расстроенный Фил. Сыскари несли с собой большой мешок.