– Но он подозреваемый, и он в бегах, – напомнила Алиса.
– А еще есть закон. – Олег начал раздражаться. – На момент твоего с ним общения у нас на этого парня со стразом в зубе вообще ничего не было. Значит, не было и причин для задержания.
– Теперь они есть. – И снова Хель, образ Алисы растаял. И она не спрашивала, это было утверждение. – Я видела, когда мы ужинали, тебе приходили сообщения.
Он поморщился.
– Теперь есть, – подтвердил полицейский. – И теперь его уже серьезно упустила Валька. Точнее, она опоздала всего на каких-то пять минут. Этот псих ворвался в ресторан своей жены, выгреб кассу и сбежал. Теперь Серьга ищет его по тем кафе, где твой одноклассник может присоединиться к той самой игре.
– Он ленив, – подумав, сообщила девушка. – Вряд ли это где-то далеко от его обычных мест обитания. Он привык к комфорту. Это должно быть достаточно приличное место.
Олег кивнул и тут же стал скидывать эти данные подчиненному в сообщении.
– Только боюсь, все эти погони и поиски ничего не дадут, – продолжала рассуждать Хель. – Он игроман.
– И это мешает ему быть убийцей? – Олегу было интересно послушать, как она мыслит.
– Да, – спокойно ответила она. – Почему люди становятся игроманами? Это погоня за недостижимым. Для выигрыша нужна холодная голова, расчет. Игроманы не выигрывают.
– Еще один подозреваемый, кто мог совершить только спонтанное убийство, – задумчиво проговорил Олег. – Возможно.
– Мы теряем время, – нехотя произнесла девушка. – Саня, Димка… еще список тех, кого мы видели сегодня. На проверку уйдут недели.
– Иногда уходят годы, – холодно напомнил он.
Она посмотрела на него с вызовом. Она не собиралась извиняться, сочувствовать, но и спорить тоже не хотела.
– Есть еще кое-что, – осторожно начал полицейский. – Что касается тебя…
Звонок в домофон был долгим и звучал потому как-то угрожающе. Олег насторожился.
– Мы никого не ждем, – опередила его вопрос Хель. – Может, все-таки возьмешь пистолет в прихожей?
– Это разрушит нашу легенду, – полицейский направился к двери, не собираясь с ней спорить.
Еще утром Алиса сама напомнила ему, что убийца, скорее всего, не знает, кем работает Олег. Пока полицейский не собирался раскрывать свои планы.
Он пошел открывать, а настойчивый звонок повторился еще два раза. Не спросив «кто», Олег нажал кнопку, открывающую замок на калитке, сам отворил запор на двери.
Женщина ворвалась в дом стремительно. Невысокая, хрупкая, но очень решительная. С охотничьим ружьем наперевес. Причем держала она оружие очень странно, будто это дамская сумочка на полусогнутом локте.
Переступив порог, незнакомка окинула Олега довольно презрительным взглядом и чуть повела ружьем.
– Исчезни, – приказала она.
Полицейский посторонился. Вправо, ближе к вешалке, где висела его куртка, маскирующая кобуру. Женщина чуть ли не бегом отправилась в гостиную.
Вынув пистолет, полицейский очень осторожно пошел за ней.
Теперь сцена стала еще более впечатляющей. Кресло, резное, громадное, с высоченной прямой спинкой и тяжелыми деревянными подлокотниками. И на нем стройная девушка. Совершенно спокойная.
Хель сидела, закинув ногу на ногу, облокотившись на спинку. Руки лежат на подлокотниках, даже край легкого подола чуть задран. Она смотрела на незваную гостью без малейшего намека на беспокойство.
– Привет. – В тоне Алисы прозвучали какие-то почти веселые нотки. – Что стряслось?
– Привет. – Как ни странно, незнакомка не забыла о вежливости. Но поздоровавшись, на миг запнулась, переступила с ноги на ногу и поправила сползавшее назад ружье. – У меня была полиция.
– Это логично, – рассудила Алиса.
– Я знаю, – женщина начала сердиться. – Ведь умер не только Ванька, да? Еще трое. И все они были перед этим в твоем доме.
– Да, – подтвердила хозяйка дома. Опять очень спокойно, без каких-либо эмоций. – И полиция в курсе.
– Скажи, – решительно потребовала гостья, снова дернув сползающее ружье. – Ты хоть что-то испытываешь вообще? Ты знала их всех!
Олег сделал пару осторожных шагов вперед, поднял пистолет. Он начал опасаться, что эта странная особа сейчас устроит самосуд.
– Знала. – Ни в тоне, ни в поведении Хель ничего не изменилось. Только одна рука оторвалась от подлокотника, пальцы потерли висок. – Ты хочешь спросить, что я чувствую по этому поводу? Я в бешенстве. Из-за Ваньки. Злюсь из-за Никиты. Ему было только двадцать. Мне грустно из-за Жени и Славика. Ты это хотела узнать?
– А ты не думаешь, что они погибли из-за тебя? – Незнакомка просто мастерски вела допрос с пристрастием.