— Тебе лучше всех известно, как Макс ненавидит меня! Ты была свидетелем наших стычек. А теперь ты бросаешься на меня, требуя объяснений! Попробуй спросить у Альберто! Уверена, он отчитается перед тобой! А я хочу вернуться в свой нормальный мир! Мне не нужен твой Макс, не нужна магия, не нужны вы все!
Немой холод стал подниматься по рукам. Кожу больно кололи невидимые иголки.
— Привезти тебя было не моей идеей.
— Выйти замуж за Макса — это тоже не было моей идеей. Я хотела продолжить обвинять ее во всем, но внезапно появляющиеся искры с кончиков моих пальцев настолько сбили меня с толку, что я забыла все, что хотела ей сказать.
Янина не сводила глаз с моих рук и завороженно наблюдала. Это действительно выглядело необычно. Похоже на тонкие полоски золота, пылью рассыпающиеся и сверкающие в лучах солнца. Эти переливы успокаивали и отвлекали от плохих мыслей.
— Ты и правда его не любишь? — Тон Янины был совсем не таким, как в начале разговора. Она говорила тихо, и по дрожащим губам я поняла, что она вот-вот заплачет.
— О боже! Нет!
Она шмыгнула носом и сжатые губы растянулись в улыбке.
— По-моему, это чудовище вообще никого не любит.
Янина обиженно нахмурила брови. Но раз уж у нас откровенный разговор, я решила сказать то, что думаю.
— Ему очень трудно!
Ну конечно! Чего еще можно было ожидать от влюбленной девушки? Она станет до последнего оправдывать того, кого любит.
— Что трудного в том, чтобы не испепелять взглядом всех неугодных? Он живет, не зная ни в чем отказа, с детства ест золотыми ложками. Откуда эта ненависть? Возможно, если бы он был более мягок с отцом, то Альберто не обращался с ним как с рабом.
— Но тебе тоже предоставили все необходимое для роскошной жизни. Однако, ты не довольна.
Янина была права. Я была счастливее, живя в более простых условиях, но в окружении любящих людей. Здесь у меня было все, о чем могут только мечтать, кроме любящих людей и свободы. И это не было ценностью. Почему я думала, что Макс должен быть счастлив только от факта владения богатствами отца? Да, я была не права.
— Макс наполовину вампир, как и ты. Его мать была вампиром.
— Альберто состоял в связи с вампиром? Вы же говорили, что это редкость! Тем более королевским представителям рас нельзя нарушать чистоту расы?
— Случается и такое. Как и с твоей матерью. С кровью матери ребенку передается больше качеств и способностей, но ребенок может пользоваться и теми, и другими. Поэтому Макс такой агрессивный. До пятнадцати лет он жил среди вампиров. А у них не приняты нежности. Когда мать умерла, Альберто выкрал Макса.
— Зачем? Я не заметила отеческой любви!
— Выясняется, это ничто иное, как подготовка к войне. Он собирает сильнейших. Хотя, еще вчера я думала, что это был благородный жест — принять своего ребенка.
— Да уж, выкрасть свое дитя и ставить над ним генетические эксперименты, есть проявление высшей степени благородства.
Лицо Янины резко побледнело. Она закрыла ладонью рот, а испуганные глаза наполнялись слезами. Ее качнуло, я успела удержать и усадила ее на диван.
— Что теперь будет? — Дальше она бормотала что-то невнятное, похожее на «это я виновата».
Сделав глубокий вдох, Янина продолжила.
— Альберто и меня впутал в эту историю. Помнишь, когда ты летела из Тибета, вы забирали меня из Новосибирска? Я сопровождала одного ученого, которого Альберто приглашал на переговоры. Это был генетик. А потом, когда ты попала в больницу после той ссоры на вечеринке, Альберто снова отправил меня в Новосибирск, доставить какие-то материалы.
Воспоминания моего путешествия в тайную библиотеку внезапно вспыхнули в моей голове. Я помнила те документы. Новосибирск, институт цитологии и генетики… И эту мышь, вяжущую спицами цепь ДНК, которую я раньше видела на стакане с кофе. И сам Альберто говорил, что отправлял Янину туда.
— Ты возила мою кровь?
— Я не знаю. Это был опечатанный бокс. Я и подумать не могла, что это будет связано с тобой или Максом.
— Альберто говорил мне, что ты привезла какие-то документы оттуда… И они помогли убедиться в моей уникальности. Но я не думала, что он без моего ведома пошел на такое.
— А мне интересно, зачем он сказал тебе, что это я доставляла документы. Уверена, он знал, что мы общаемся. И рано или поздно ты узнаешь об этом.
— Думаю, он хотел нас рассорить. Ему не выгодно, чтобы у меня была поддержка…
В комнате повисло молчание. Мы обе чувствовали горечь от обмана и безвыходности нашего положения.