На мне не было одежды. В голову ударила кровь. Рик смотрел туда же, куда и я. Его тело закрывало собой мое, но часть груди была открыта взглядам. Конечно, я же вышла из душа в полотенце и, не снимая его, легла в кровать. Слетело оно, видимо, когда я пыталась схватить подсвечник.
Напряжение Рика чувствовалось даже через одежду. Тонкая майка не скрывала нарастающего жара божественного тела, а усилившийся аромат кожи подтверждал мои догадки. Кровь внутри меня почти закипала.
Рик замер. Словно принимал решение: уйти или остаться.
«Нет! Нет! Не уходи! Только не уходи!» — я мысленно молила его, чтобы это не закончилось сейчас. Эти секунды казались вечностью. И он остался.
С глубоким стоном, словно сняв с себя сдерживающие цепи, он жадно впился в мои губы. Он целовал меня с неистовой, животной страстью, и я отвечала на его поцелуи. Скользя по моему телу, его пальцы сжимали мои бедра, спускались вниз, затем тянулись к ягодицам, словно разрываясь от желания быть везде. Когда его ладони добрались до груди, я в ожидании сладкой боли, выгнулась в спине, но боли не было, лишь сладкое наслаждение.
Он протянул руку под прогнувшуюся спину и притянул меня к себе. Теперь я чувствовала, как он меня хочет. У меня не было подобного опыта раньше, но возбужденный член я бы не спутала ни с чем другим. Краснея от неловкости, я радовалась, что в комнате темно. Но кажется, Рик заметил мое изумление, и по искрам, блеснувшим в глазах, было заметно, что он доволен моим смущением, это заводило еще больше.
Смятение и вожделение, страх и похоть, стыд и безрассудство.
Моя шея была открыта для ласк. Целуя каждый миллиметр кожи, Рик спускался ниже. Поддерживая одной рукой мою спину, второй он обхватил грудь, оставив на виду лишь сосок. Шумно вдохнув его запах, он начал играть с ним языком, иногда полностью брал его в горячий влажный рот. Искры начинали зарождаться во мне. Но они не были обычными. Словно, предназначенные для меня одной, они копились внизу живота, еще больше разжигая мое нутро.
— Это неправильно. Я не должен. — Тяжело дыша, отрываясь от моей груди, прохрипел Рик.
«Что? Нет! Только не это!»
— Нет! Не уходи! — я стонала, готовая заплакать от обиды.
— Так нельзя. Ты еще слишком молода. И в нашей ситуации, не следовало… — Рик все так же тяжело дышал, и было ясно, что ему трудно останавливаться.
— Я хочу… Я готова… Не уходи…
— Пообещай мне вести себя благоразумно. Пообещай, что не будешь играть с огнем.
Кажется, именно этим я занята сейчас…
— Позволь мне защитить тебя! Но для этого ты не должна ничего делать без моего ведома.
Этот подлец выбрал подходящее время, чтобы взять с меня обещание. Сейчас я была готова пообещать все, что угодно.
— Да! — нетерпеливо прошептала я.
— Что «да»?
— Я не стану разбираться со всем этим сама. Обещаю.
Рик довольно улыбнулся и откинулся назад. Сидя на коленях, зажав между ними мои ноги, он победно наблюдал за моей реакцией.
— Вот и молодец! А говорила, что не хочешь говорить со мной.
Я захлебывалась воздухом, жадно хватая его ртом. Что это сейчас было? Пытаясь подняться, облокотившись на руки, я поняла, что расслабилась настолько, что сил нет в руках, но и мозг мой круто отшибло. Меня только что кинули, обыграли, воспользовались. Хотелось кричать матом, но все так же плохо соображая, я не могла подобрать подходящих слов. И только я открыла рот для гневной тирады, как Рик снова поцеловал меня.
Его сильная рука держала мой затылок, чтобы я не могла отстраниться. Я была рада, что он выучил мои повадки. Конечно, я начала бы сейчас истерику, но потом все равно думала о нем. Своей решительностью он выкинул ненужное звено из этой цепи.
Рик, словно я ничего не весила, подтянул меня на подушки. Холодная простынь обожгла спину. Я прильнула к нему, обняв покрепче. Ткань майки хоть и была тонкой, мешала насладиться им. В голове я уже проиграла сцены, как разрываю его майку, но на деле, всего лишь нерешительно потянула ее к верху, боясь сопротивления. Но Рик на секунду отстранился, быстро снял ее, и вернулся ко мне.
Эта остановка была мучительной. Тело требовало продолжения. И Рик, читая это в глазах напротив, продолжил. Его поцелуи снова покрывали мою кожу, оставляя горящие отметины. А я жалась своей грудью к его. Нежная, как атласная ткань, горячая как сама любовь, она сводила с ума, а волоски усиливали ощущения. Я не могла надышаться ее ароматом, и целовала, целовала, целовала.