— Те телефоны, которые у нас были, молчат. Мы так и не смогли дозвониться ни до Маши, ни до ее родителей после трагедии. Мы даже не знаем, насколько все серьезно… Маша словно вычеркнула нас из своей жизни, оборвав все контакты разом. Впрочем, в лицее она практически ни с кем не дружила. Да и мы просто жили с ней вместе… — Обида и сомнения снова вылезли наружу. Я уже почти поверила, что девушка-змея в клетке, так похожая на соседку по комнате, всего лишь сон, но этот разговор вновь всколыхнул сомнения. — Вам лучше поинтересоваться у Елены Владленовны, нам она сказала, что с Машей все в порядке, просто ее родители забрали документы. Возможно, вам она скажет больше.
— Нет. Это не лучший вариант. Я не горю желанием обращаться к начальству. Я человек здесь новый, мой интерес может показаться неуместным. Но спасибо, вы мне очень помогли.
— А что заставило вас заинтересоваться историей Маши? — настойчиво переспросила я.
— Ничего серьезного, — отмахнулся Георгий Романович.
— Вы думаете, с ней случилось что-то страшное и нас обманывают?
— Нет-нет, поверьте, причин для волнения нет! — Его стремление меня успокоить выглядело слишком уж театрально. — Я, наоборот, хотел приободрить родителей девочки. Елена Владленовна сказала, что, если они захотят, Маше дадут шанс восстановиться. Я планировал предложить свою помощь. Дело в том, что мой племянник однажды оказался в схожей ситуации, но там не шла речь о восстановлении…
— Что-то случилось?
— Да. Его жизнь закончилась плохо. И мне не хотелось бы повторения трагедии в другой семье. Но это уже не важно. Говорю же, история вашей соседки мне напомнила другую, личную. Отсюда и интерес, извините.
— Ничего страшного, — вымученно улыбнулась я и напоследок попросила: — Если вам удастся найти телефон Машиных родителей и дозвониться до них, вы мне скажете?
— Непременно, — ответил он на улыбку, и я поняла: не скажет.
Из кабинета я вылетела пулей и, схватив за руку рассеянно изучающую носки кроссовок Ксюху, потащила ее за собой по коридору.
— Ты что? — удивилась она. — Зачем он тебя звал? Судя по поведению, хотел съесть, как минимум!
— Пойдем скорее! — буркнула я, проигнорировав шутку, и оглянулась через плечо на запирающего дверь в кабинет Георгия Романовича.
— Да что произошло? — насторожилась подруга.
— Расскажу у нас в комнате, — категорично заявила я и ускорила шаг. Ксюха практически бежала за мной следом и, как ни странно, молчала.
— Ты мне расскажешь, наконец, о чем вы там говорили? — еще раз воскликнула она, после того как я тщательно прикрыла дверь в нашу комнату. Даже на замок заперла для верности.
— Он меня спрашивал… не поверишь! О Маше! — задыхаясь, начала я. От возбуждения сбивалось дыхание, и я ходила из угла в угол по комнате, оживленно размахивая руками.
— Неужели правда? А что он хотел узнать? — Ксюха приоткрыла от изумления рот и залезла на свою кровать, скрестила по-турецки ноги и приготовилась слушать.
Я уселась напротив, подробно пересказала Ксюхе наш разговор с Георгием Романовичем и в заключение отметила:
— Мне кажется, препод чего-то недоговаривает. Вся эта история про племянника ну очень уж надуманна. Создалось впечатление, будто он вынюхивает, собирает информацию… не очень похоже на личный интерес.
— А что он может недоговаривать? Про Машу он, похоже, ничего не знает.
— Но знает что-то еще. То, о чем не сказал мне. И опять же, причина… Почему его вдруг заинтересовало случившееся с нашей соседкой?
— Алин, а мне кажется, ты опять строишь теории заговора. Ты так же была уверена в том, что от нас что-то скрывает Влад.
— Ну, так я до сих пор в этом уверена, — не стала я отрицать очевидные вещи. — Готова поспорить, Георгий Романович докопается до координат Машиных родителей. Не знаю почему, но ему очень интересно не только что с ней произошло, но и то, как она себя чувствует сейчас.
— С чего ты это взяла, Алин?
— Даже не знаю, — я задумалась, закусив губу. — Так показалось из разговора.
— Ну, и что ты предлагаешь? — Ксюха не терпела пустой болтовни, ей нужно было действовать, а я пока смутно представляла, что можно предпринять в этой ситуации.
— Нужно как-то узнать, почему его так заинтересовала судьба Маши, — предположила я.
— Ну быть может, это и правда личное?
— Племянник?
— Который тоже, возможно, учился здесь… — В глазах моей подружки загорелись огоньки, а лицо приняло задумчивое выражение.