Люди не хотят признать себя мертвыми по многим причинам, одна из них острое желание мести, это Костик точно подметил.
Другая — чувство долга, обычно этим страдают матери, которые умирают, оставляя беспомощных маленьких детей, которые не могут сами о себе позаботиться.
Есть еще, но всегда это сильные чувства.
Призрак повернулся, если можно так сказать.
На самом деле, его силуэт так и остался висеть между нами, только провалы глаз повернулись внутри этого призрачного облачка, потом это странное образование двинулось к Косте. Я смотрел на это, не веря — ну, не могут призраки слышать и понимать речь живых!
— Ближе, еще ближе, — командовал Костик. — Все дальше не надо, от тебя веет таким могильным холодом, что руки немеют? Ага, так лучше. Звенья целые, в них нет зазоров, которые можно расширить. Похоже, снова какие-то магические штучки. А ты призрак, не сможешь их с нас снять? Вы же обладаете какой-то силой?
Да, не приближайся ты ко мне так близко, говорю же — холодно…
— Костя, — прокашлялся я. — Призраки ничего не слышат, им нечем…
— Это я вслух для тебя говорю, а одновременно мысленно ему все объясняю.
— Как?!
— Откуда я знаю? Решил попробовать заняться телепатией. Все равно делать нечего. Каждую фразу проговариваю внутри себя — видишь, помогает…
— Призраки не могут снять с нас цепи, у них нет рук, чтобы делать чародейские пассы.
— Я не собираюсь здесь подыхать, — Костя замахал руками, отгоняя призрака. — Уйди, гад! Холодно. Мне хочется прилечь пусть даже и на гнилую солому, а не стоять прикованным к стене.
— Это у тебя от слабости, моя молочная мама говорила, что призраки питаются той энергией, что вырабатывает наше тело, поэтому тебе и холодно — у тебя ее отсасывают.
— Спасибо за разъяснение, — Костя тяжело вздохнул. — Тебе хорошо, ты умный, а мне вот с этим не повезло…
Я недоуменно заморгал оттого что увидел в слабом призрачном свете, как цепь с громким лязганьем упала с шеи моего напарника в солому.
Костик прошел рядом с призраком, похоже, нисколько того не боясь, и подошел ко мне.
— Тебе наверно удобно так? — он лег рядом на солому, закинув руки за голову. — Сказать честно, солома влажная, от нее несет холодом так же, как от призрака, так что стоять, наверно, приятнее…
— Как это у тебя получилось?
— Не знаю, наверно призрак помог.
— Тогда сними и с меня…
— Уверен, что это тебе нужно? Ты же призраков не любишь….
— Сними, — я закашлялся. Сказать честно, очень противное ощущение, когда у тебя на шее висит пудовая цепь, она не дает дышать. Мука ужасная. Берг явно умел пытать. Ноги подгибаются, а стоит чуть опуститься, как цепь поднимает подбородок, запрокидывая голову. — Как-нибудь стерплю, только сбрось ее с меня!
Костя встал и жестом подозвал призрака, потом оба склонились надо мной. Цепь звякнула и огромной ржавой змеей скатилась с плеч.
Я ошарашено смотрел на привидение, не могу сказать, что мне было противно, ощущение было таким же, словно попал в полосу осеннего холодного тумана — мерзко, холодно и влажно одновременно, а каждый волосок на руке пытается немного подрасти, чтобы хоть чуть-чуть согреть тело.
Ноги мои подогнулись, и я упал на солому, больно стукнувшись обо что-то твердое, когда я вытащил это из-под себя, то увидел скалящийся желтыми зубами череп. Несколько зубов было выбито, что говорило о том, что этого человека перед смертью жестоко избивали, а может и пытали…
Костя лег со мной рядом. В свете слабосветящегося привидения я взглянул на него, ему тоже было не очень хорошо, глаза вытаращены, а зубы отстукивали жуткую дрожь.
— Если честно, — прошептал он. — Тоже не люблю призраков, просто раньше этого не знал.
Я ему поверил, привидение, повинуясь жесту Костика, поднялось вверх и зависло над нами, как гнилушка светящаяся в темноте — свет был бледным и холодным, но в нашем положении и такое замечательно.
— Что делать дальше?
— Теперь твоя очередь придумывать, как-то нехорошо мне, — Костя лег на спину и закрыл глаза. — Хорошо бы немного полежать, а еще лучше поспать.
В этой темнице пахло так словно мы находились в чьем-то фамильном склепе, я как-то провел в нем много часов, у меня был и такой опыт, благодаря тем же братьям.
Они решили испытать меня на храбрость, отвели ночью на городское кладбище и засунули в склеп к одному богатому купцу. Его дети выстроили ему целый дом с трогательной надписью у входа: «Ты торговался даже со смертью».