Костик отломил кусок и, засунув в рот, зашагал к своему сараю, на улице было пусто и тихо, только слабый ветерок едва шевеливший густую деревенскую пыль чуть шумел в ушах. Так он и прошел улицу и никого не заметил, а всего-то час назад девушки табуном за ними с бабкой шли.
— Так и проходит земная слава, — пробормотал он, озираясь. — Час назад ты герой, а теперь снова чужак.
В сарае он долго возился с мечом, устраивая ремни таким образом, чтобы они плотно прижимали ножны к спине. К его удивлению ножны менялись, чем больше он вертел их в руках, тем больше приобретали такой вид, словно их только что изготовили. Отпавшие куски кожи неизвестным способом восстановились, с колец исчезла ржавчина, а кожа приобрела мягкий блеск. Когда он закончил, то в его руках оказался замечательный новый меч с великолепным балансом, ощущаемый в руке как ее продолжение.
Юноша довольно хмыкнул, залез наверх, лег на шкуру и закрыл глаза.
Устал он от всей этой суеты, непонимания и дикости, задумчиво съел остатки хлеба и заснул под шуршанье каких-то мелких животных — мышей или крыс. Похоже, уже стал привыкать к этому миру.
Перед тем как заснуть, еще раз мысленно проверил свое тело. Не было в нем боли, никакой, только жуткая усталость, словно прошел тысячу километров, не сделав ни одного привала.
Веки отяжелели, солнце слепило, какие-то насекомые на огороде стрекотали, а он так и не нашел никакой еды….
С этой печальной мыслью он заснул и проспал до утра следующего дня.
Проснулся от крика Никиты.
— Чужак, вставай, а то обоз без тебя уйдет!
Костик недовольно сморщился и спустился вниз, была ранее утро, точнее поздняя ночь, звезды едва побледнели, а краешек неба только чуть посерел.
— И чего кричишь? — поинтересовался он. — Кого-то снова убили?
— Никого не убили, меня дядя к тебе послал, сказал, чтобы ты готовился. С первыми лучами солнца выступаем, пойдет три телеги, а с ними Ефим и еще пара мужиков, которых не знаешь, а тебе придется всех охранять.
— Понятно, — пробурчал Костя, подходя к колодцу. Следовало бы умыться, хоть от одной мысли, что придется на себя опрокидывать ледяную воду, тело само по себе уже задрожало мелкой дрожью. — А еду принес? Я между прочим не завтракал, а вчера еще не обедал и не ужинал…
— Ничего я не принес, никто мне не говорил, что ты есть хочешь, — мальчишка исчез. — Я у дяди спрошу, стоит ли тебя кормить? Ты ведь больше не герой…
— Как это?
Но ответить было некому, мальчишка исчез в вязкой серой предутренней мгле.
Он еще раз с тоской посмотрел на колодец, потом превозмогая себя, вытащил ведро с водой и вылил на себя. Ощущение было, как и предполагало заранее тело, если говорить одним словом — жуть!
Но зато через пару минут снова захотелось жить, глаза открылись, широко и недоверчиво поглядывая на мир, точнее на серый сумрак вокруг.
— В конце концов я сам хотел отправиться в город, — напомнил Костик сам себе. — Так что должен радоваться, что мое желание исполняется. Там в городе может и останусь, а то здесь только умирать хорошо — тихо, покойно, будто ты уже в могиле.
Он посмотрел на забор, за которым виднелась какая-то зелень, но туда не пошел, решив, что обязательно выкопает что-нибудь не то, и съев, сразу умрет.
Для него сама мысль о том, что овощи растут в земле, а не на полках магазина, была если не крамольной, то чрезвычайно глупой, хоть конечно прекрасно знал, откуда что берется. Только веры в себя не было.
Юноша вышел на улицу и посмотрел на место, где должны были находиться сторожа, там никого не было, только костер затухал, поигрывая синеватыми маленькими язычками на углях.
Темный цвет ночи менялся на серый, что-то уже можно было различить в паре шагов, а дальше все только угадывалось.
И стояла настолько густая тишина, что в ней слышалось только свое дыхание, шелест легкого ветерка и скрип рассыхающихся бревен разваливающегося без хозяина дома. Такой тишины в городе не бывает. А здесь в деревне все было огромным: небо, звезды, темнота, тишина…
Где-то далеко в лесу о чем-то громко и тревожно закричали птицы. Он вздрогнул и увидел, как к нему стремительно несется от темнеющих домов небольшая тень. В трех шагах от него стало ясно, что это бежит Никита.
— Пошли. Дядя сказал, что некогда нам тебя кормить, поешь в дороге. Ты только оружие свое возьми. Кузнец рассказал, что тебе Маланья сковала новый меч. Он вроде как волшебный, и Логу руку сжег, когда он его без разрешения схватил. Так?
— Так, — усмехнулся Костя, прилаживая ремни с ножнами за спиной, еще на всякий случай цепляя на пояс нож. — Он мне предназначен, и у любого, кто его возьмет без моего разрешения выпьет всю кровь.