Спрашивает пересказ параграфа. И не замечает моей поднятой руки. Никто не может нормально ответить. Большинство даже не прочли заданных страниц. И, наконец, словно отчаявшись, она указывает на меня. Даже это простое, обыденное для преподавательницы движение в её исполнении преисполнено изящества и элегантности.
Поднимаюсь, слегка покраснев. Одногруппники, наивные, убеждены, что я безумная перфекционистка, очень боюсь плохих оценок. А я боюсь глаз этой женщины. Её взгляд прожигает самое нутро.
Рассказываю все пять страниц текста, словно читаю с листа. Всё её внимание сосредоточено на мне. Между нами плотный туман. И я задыхаюсь в этом густом тумане моей страсти, нежности и любви.
Она улыбается, слегка оголив клычки. Как бы я хотела, чтобы она высосала всю мою кровь.
– Молодец. Безупречно, как и всегда.
– Спасибо, – невнятно хриплю я.
– Должна признать, Вы очень выделяетесь на фоне своих одногруппников.
Кажется, что-то увидела в её глазах. Синева их расплавилась, поглотила меня. Небывалое тепло.
Стук в дверь.
– Милая, – это её жених с букетом цветов.
– Можете сесть, – говорит она мне и поспешно направляется к двери.
Алая волна блестящих волос сперва взлетает, как волшебное облако, – так шустро она подскочила – затем, мягко рассыпается по хрупким плечам. Звон шпилек. Кокетливо-осуждающий шёпот. По их теням, которые болезненно улавливаются из-под широкой двери аудитории, я вижу, как он обнимает её.
========== .... ==========
Решаю продолжать идти. Просто передвигать ноги, пока могу. Сопротивляться смерти смысла нет, но пока жив, буду двигаться. Мне больно, очень больно. Эта боль так сильна, мучительна. Не могу определить её источник. Весь в ранах, измождённый, полуслепой, я уже не понимаю, что конкретно вызывает мучительные судороги и холодный пот. Я сам – страдание, полностью и всецело олицетворяю невыносимую муку живого тела на грани слияния с бесконечным, со смертью.
В какой-то миг меня поглотил небывалый страх. Казалось, я уже не испытаю подобного – столько ужасов повидал. Но вызвал страх отнюдь не очередной монстр, а напротив – нечто невообразимо прекрасное. И я подумал, всё – умираю. Вот он, конец.
То, что я сперва принял за предсмертные галлюцинации, были небесно-голубые и синие цветы. Душистые. Небольшая полянка.
Вытираю пот, сплёвываю кровавую слюну, глубоко выдыхаю. Не умираю, пока ещё. Значит, то, что вижу – правда. Делаю несколько шагов вперёд. На лазурной полянке и воздух иной – свежий, чистый, душистый. Так похоже на маленький спасительный островок…
Но я слишком опытен, чтобы купиться на подобное. Очевидно, что ловушка. Издёвка леса надо мной. Какой ещё спасительный островок в этом проклятом месте? Яростно вырываю несколько цветов, предварительно обернув руку тканью. Из разорванных стеблей заструился бирюзовый, густой сок. Благоухающая кровь прекрасных растений. И вот я уже открываю рот, чтобы испить её.
Последние проблески рассудка останавливают меня. Несчастный разум, глупое тело жаждут жить. Отбросив голубые цветы, я вдруг замечаю небольшой домик на краю полянки. Красивый, но очень старый. И вижу девушку на крыльце. Она удивлена, но не напугана.
Кричит:
– Идите сюда, идите!
И я иду. Безжалостно наступая на прекрасные растения, приближаюсь к незнакомке. Глаза её точно цветы – такие же лазурные, яркие; такие же невероятные и уникальные в своей красоте. И для меня сразу становится очевидным одно: она часть этого места, эта юная женщина как-то гармонично связана с ним. Небесные цветы, серый домик и облако цветочного аромата – часть неё.
========== ..... ==========
– Ушла в точку?
Словно очнувшись, смотрю на одногруппницу.
– Глаза мутные. Чего с тобой?
Слегка качаю головой. Иногда погружаюсь в фантазии слишком глубоко.
Она сегодня в небесно-голубом платье. Духами пахнет сильнее, чем обычно. Волосы уложены блестящими от лака крупными волнами. С мерзкой, скребущей болью в груди осознаю, что всё это отражает её по-особенному прекрасное настроение. Ведь у них с женишком, очевидно, был невероятный, волшебный вечер. А я вчера выла, вопила в подушку, как раненый зверь, как ребёнок без матери, как человек, которому вырвали сердце. Кого-то ревность подогревает, меня же убивает просто. Теперь я лишилась последнего утешения, не могу любить тебя взглядом. Ты его. Лазурная, неземная, утончённо-хрупкая. Не моя. Ни на сантиметр, ни на миллиметр.