Встав на ноги, он подошел и остановился рядом с клеткой. Он возвышался надо мной, его узкие глаза прожигали меня безумным блеском.
— Почему бы тебе не доказать мне, насколько ты измучена жаждой?
Он просунул руку через решетку и провел пальцем по моей челюсти. Меня охватил страх, и я отшатнулась, прижавшись к решетке подальше от него.
— Не трогай меня, если хочешь остаться целым. У меня есть привычка откусывать конечности, которые слишком близко приближаются к моему лицу.
— Ты всегда такая дерзкая, — сказал он с злобным смехом, постукивая пальцами по одному из медных прутьев. — Как животное. Неукротимое, с дикой красотой. Я понимаю, почему Белиал так очарован тобой.
Я была уверена, что он считал это комплиментом, но то, как эти слова соскальзывали с его языка, делало их скорее оскорблением.
— Что скажешь? — его глаза жадно блуждали по мне. — Устрой для меня небольшое представление. Потанцуй, как ты танцуешь для своего драгоценного Владыки Костей, и я дам тебе пить.
Он хочет, чтобы я танцевала для него?
Я сомневалась, что это из-за того, что он хотел полюбоваться моим телом. Он хотел насладиться моим дискомфортом.
— Почему бы вместо этого, тебе не пойти и не отсосать свой член? — резко ответила я, несмотря на то, как сильно хотела чего-нибудь выпить, чтобы утолить жажду.
Я ни за что не стала бы танцевать голой в клетке для этого мудака. Ни за что на свете.
Белиал скоро придет, чтобы спасти меня, я знала это — он обещал мне, но не знала, сколько мне придется его ждать.
Как долго человеческое тело может продержаться без воды? Гораздо дольше, чем пробыла в этой клетке, но я ни за что не продержусь больше дня или двух, особенно после всей беготни, которая была после бала. Мои губы уже потрескались, а рот будто бы набили ватой. Чем больше я об этом думала, тем больше сушило.
Левиафан усмехнулся, когда я попробовала облизнуть губы, но они все равно остались сухими. Я чертовски хотела…
— Жажда мучает, да? — поддразнил он, и в его голосе явно слышалась надменность.
Я уставилась на него, и горло начало болеть. Когда я проснулась, я хотела пить, но с каждой секундой жажда становилась все сильнее. Внезапно в моем горло стало суше пустыни, как будто что-то высасывало из моего тела последние капли воды.
— Что ты со мной делаешь… — мои слова прозвучали хрипло, и я прервалась не договорив.
Злая улыбка демона дала мне ответ. Какой бы магией он не обладал, с ее помощью он высушивал меня.
Его глаза потемнели, а на губах заиграла улыбка.
— Я же говорил, что могу быть довольно убедительным. А теперь танцуй, зверушка.
— Я тебя чертовски ненавижу, — прошипела я, чувствуя, как боль пронизывает меня. Все мое тело страдало, от сухих глаз до вен.
— Разве ненависть так сильно отличается от любви? — задумчиво произнес он, проводя чешуйчатым пальцем по одной из медных решеток моей тюрьмы. — Чувство настолько сильное, что оно определяет твое отношение к человеку. И то, и другое может заставить тебя верить в неправду и доверять откровенной лжи. Независимо от того, ненавидишь ты кого-то или любишь, этот человек живет в твоем сознании, даже когда ты этого не хочешь.
Да, я его чертовски ненавидела.
И я ненавидела то, что он был прав, пусть даже в малейшей степени.
— А теперь танцуй, — на этот раз его приказ прозвучал резче, и я увидела зверя, скрывающегося за его глазами. — Или все будет еще хуже.
Я хотела отказаться. Мне чертовски надоело, что мужчины — особенно придурки-демоны — говорят мне, что делать. Единственный господин, которому я хотела подчиняться, был Белиал, но, если я не встану и не начну танцевать, Левиафан, вероятно, иссушит меня до кучки пыли, которую он потом найдет.
Я не могла смириться с этой мыслью.
— Время тикает, — протянул он. — На твоем месте я бы поторопился.
Неохотно вставая, голова закружилась, и я пыталась придумать план, как выбраться из этой ситуации. К сожалению, я столкнулась с очень реальной возможностью превратиться в сморщенный мясистый изюм. Времени на раздумья не было.
Он держал меня в своих когтях, и он это знал.
Я скривила лицо и начала покачивать бедрами в такт какой-то попсовой музыке, как в баре, скрестив руки на груди, чтобы скрыть ее от его взгляда. Мои движения были скованными, и от дискомфорта у меня побежали по коже мурашки.
— Теперь доволен? — спросила я, стиснув зубы.
— Ты можешь лучше, — медленно покачал он головой. — Владыка Костей не тосковал бы по твоей покрытой шрамами плоти, если бы это было все. Покажи мне, что ты умеешь делать.