— Моей смертной королевы, — поправил я его с рыком, от которого он вздрогнул. — И ты должен был сражаться более яростно.
Я опустился на колени рядом с разбитой клеткой, пальцами поглаживая расплавленные прутья.
Я скучал по ней…
Черт!
Они не могли быть далеко. Я все еще чувствовал запах пламени крыльев Маммона, и еще чего-то, витавшего в воздухе. Мое внимание привлекло небольшое белое пятно на земле рядом с клеткой Рэйвен.
Я провел по нему пальцем и посмотрел на него.
Меня охватила адская ярость, превратившая мое нутро в пепел, когда я понял, что это сперма. Свежая сперма змееподобного демона.
Встав на ноги, я развернулся и бросился к кровати, в глазах моих светился убийственный блеск.
— Что ты с ней сделал?
— Я…
Я не хотела верить, что он предал меня, но я уже знал правду. Его реакция на меня, его учащенное сердцебиение, страх в глазах, то, как он дрожал, когда я бросился к нему, — все это мне о многом говорило. Предательский ублюдок выдал себя еще до того, как ложь соскользнула с его раздвоенного языка.
— Я не причинил ей вреда!
— Ложь! — зарычал я. Щелкнув пальцами, в моей руке появилось весло с искрой мерцающей голубой магии.
Ужас охватил чешуйчатое лицо Владыки Зависти, когда он увидел головы Вайна и Асмодея.
— Расскажи мне, что произошло с самого начала, и ты сможешь спастись от того, чтобы стать следующим экспонатом в моей маленькой коллекции.
Теперь лгал я. Владыка четвертого круга подписал себе смертный приговор в тот момент, когда решил предать меня.
— Когда ты разослал приглашения, Асмодей предложил нам всем вместе похитить твою новую человеческую игрушку. Он сказал, что она слишком отвлекает тебя и что без нее ты сможешь лучше сосредоточиться на своей работе, — объяснил он, и с каждым словом страх в его глазах рос. — Мы должны были передавать ее по кругам, пока она не дошла бы до девятого.
Гнев окрасил мое зрение в красный, и огонь пронзил мое тело, когда я бросил убийственный взгляд на демона, которого когда-то называл своим другом.
— Ты чертова змея.
— Что? — он нервно поковырял ноготь и потянулся к мундштуку кальяна. Он пытался выглядеть невиновным, но у него это плохо получалось. — Я никогда не собирался отдавать ее Маммону или кому-либо еще. Я собирался держать ее в безопасности в этой клетке. Для тебя.
— Для меня? — повторил я, и эти два слова прозвучали как нелепая шутка. — Ты полный идиот.
Левиафан с негодованием зашипел и облизал воздух своим раздвоенным языком.
— Я на твоей стороне, Белиал! Я предан тебе, а не другим.
— Если это так, почему ты не рассказал мне о плане Асмодея, если знал о его намерениях еще до бала? Почему не попытался остановить его, когда он и другие похитили Рэйвен? Почему не позвал меня, когда вытащил ее из Стикса? И почему… — я схватил его язык рукой, прежде чем он успел отстраниться, и стащил с кровати, тыкая ему в лицо пальцем, с которого капала сперма. — Почему твоя грязная змеиная сперма на полу? — Вся кровь отлила от его лица. Он не мог говорить, так как я все еще сжимал его язык, но его приглушенный крик показывал, что он понимал, что сейчас произойдет. — Ты гребаный предатель, — прорычал я ему в лицо. — Тебе повезло, что у меня нет времени, чтобы растянуть твою смерть. Но обещаю тебе: я вернусь за твоим телом. Я сдеру с тебя кожу и сделаю из твоих чешуек красивое платье для моей новой королевы.
Нага извивался и бился, его хвост разматывался с туловища, пытаясь обернуться вокруг меня. Мое тело охватило синее пламя, и он закричал, сумев вырваться. Я погнался за ним, таща за собой весло с головами, и мой маниакальный смех заполнил пещеру.
Он скользнул к выходу из пещеры, пытаясь скрыться в море, но я с силой ударил его по хвосту веслом, сломав кость. Он закричал, и океан забурлил от боли своего повелителя, подняв волну, которая обрушилась на меня. Мое пламя создало вокруг меня щит, и я удержался на месте, пока чернильные воды бушевали в пещере.
Я схватил хвост Левиафана и потянул его, как будто наматывал веревку. Он закричал, когда я тащил его через огонь, сантиметр за сантиметром, а его вода почти не спасала от ожогов.
К тому времени, когда я добрался до его головы, огонь поглотил все его тело. С последним вздохом вода отступила в океан. Лежа без сил на земле, он посмотрел на меня, его глаза были полны ненавистных слез.
— Ты был моим братом.
Я посмотрел на него свысока, открыв пасть, чтобы громко рассмеяться.
— Ты прав. Ты был моим братом.
Я поставил ботинок на его голову и медленно надавил, пока не раздался отвратительный хруст черепа, ломающегося под моей подошвой, и его змеевидное тело окончательно обмякло. Я поднял ботинок после мрачно тихого момента, и единственным звуком был шум воды, разбивающейся о скалу, когда я наклонился, чтобы отрезать голову моему любимому брату.