После неловкого момента молчания и бесцельного трения — единственной целью которого, казалось, было вызвать боль на моей коже — он скучающе вздохнул, бросил щетку на пол и встал. К моему ужасу, он залез в ванну.
— Что ты делаешь? — закричала я, мгновенно пытаясь отодвинуться от него. Он стоял, нависая надо мной, его натянутая набедренная повязка опасно качалась рядом с моим лицом.
— Я разве не говорил, что могу искупаться с тобой? В чем дело? Асмодей тебя смущает? — он засмеялся, и вода заплескалась, когда он сделал шаг. — Да ладно, маленькая крыса. У тебя, наверное, мазохистские наклонности, раз тебе нравятся предпочтения нашего Владыки Костей.
— Ты не можешь сравнивать этих двоих, правда? — прошипела я, отодвигаясь, пока моя спина не уперлась в спинку ванны. — Один из них — монстр, лежащий мертвым в своей отвратительной яме. Другой — чертов бог.
Я хотела бы взять свои слова обратно, но было уже слишком поздно. Я проговорилась, что Асмодей мертв, и, судя по выражению лица Бельфегора, это не было для него хорошей новостью.
— Итак, Владыка Разврата мертв, — задумчиво произнес Бельфегор, его темные глаза светились от отвращения. — Без сомнения, это дело рук Белиала.
Я собралась с духом, ожидая удара, потому что он обязательно будет винить меня в смерти Асмодея.
— Он придет за всеми нами, верно? — это был скорее риторический вопрос, но когда слова сорвались с его губ, в его глазах мелькнуло что-то мрачное.
Внезапно он наклонился, схватил меня за волосы и откинул мою голову назад так, что я почувствовала, что моя шея может сломаться.
Я хотела быть храброй. После всего, что пережила, после того, как меня насильно заставили терпеть все это дерьмо, о котором никогда не просила, я хотела только одного: посмотреть в глаза Владыке Обжорства, или, вернее, шести маленьким глазкам Асмодея, которые сейчас смотрели на меня, и плюнуть в них.
Теперь, когда он знал, что настоящий Асмодей мертв, вероятно, было уже слишком поздно убеждать Бельфегора не позволять своему парню съесть меня.
Так что, если я должна была умереть, то хотела умереть сражаясь.
Но что-то в трех демонических головах Асмодея, который напал ранее, заставило меня застыть на месте.
Бельфегор усмехнулся, увидев страх на моем лице, и засунул руку между моих бедер.
Я извивалась так сильно, как позволяла его мучительная хватка, но он откинул мою голову еще дальше, не дав возможности пошевелиться, и прижал ладонь к моему лону.
— Сколько из нас умрет из-за одержимости Белиала этой смертной киской? — я задыхалась, когда он раздвинул мои губы и провел пальцем вверх и вниз по моей дырочке. — Я, блядь, не понимаю. Это же такая же блядская пизда, как и все остальные…
Я бы продала свою душу другому демону, чтобы в этот момент у моей вагины выросли зубы, и она откусила руку Бельфегору.
Я сжала челюсти. Мои ноздри раздулись. Чистая ненависть охватила меня, как лихорадка, и я почувствовала холод, несмотря на обжигающую воду, в которую была наполовину погружена.
— Я не просила, чтобы меня похитили. Ваш драгоценный Владыка Разврата мертв, потому что вы, больные ублюдки, не могли держать подальше от меня свои руки. Если бы вы оставили меня в покое, ничего этого бы не случилось. Теперь Белиал на пути войны, и вы умрете, как гребаные собаки.
Я ожидала, что Бельфегор удвоит свою ярость, но вместо этого он снова улыбнулся и опустил меня обратно в воду.
— Ну, что сделано, то сделано. Если мы все равно умрем, давай устроим небольшой праздник. Семь тысяч лет, плюс-минус несколько столетий — неплохой срок.
Прежде чем я успела спросить его, какой праздник он имеет ввиду, он пристегнул мои запястья к наручникам, прикрепленным к ванне. Холодок пробежал по моей спине, когда железо с громким звоном защелкнулось.
Раздался всплеск, когда Бельфегор — все еще в облике Асмодея — вскочил на колени в ванне передо мной и схватил корзину с травами и специями. Он хохотал, высыпая все содержимое на мою голову и втирая соленую смесь в мою кожу.
Его прикосновения были грубыми и задерживались в тех местах, где, как он заметил, я больше всего дергалась.
— Хм, интересно, стоит ли нам вырезать их, прежде чем бросить тебя в котел для варки, — размышлял он, дергая один из моих пирсингов в соске. — Пока что я их оставлю. Позже, Маммон сможет ими почистить зубы.
Глава 27
Рэйвен
В мгновение ока образ трехглавого демона исчез, сменившись излюбленной женской формой Бельфегора. Он вылез из ванны, с его стройного тела и маленького черного платья — если его вообще можно было так назвать, учитывая, как мало в нем было ткани — капала вода. Оно было промокшее насквозь и прилипало к коже.