Услышав имя Сесила, я огляделась, но здесь никого не было. Мы были только вдвоем в гондоле, качающейся посреди реки Стикс, над нами возвышались огромные железные ворота пятого круга.
— Сесил здесь?
Он кивнул.
— И Хольга тоже.
На задней части гондолы была платформа, где, как я предполагала, должен был стоять паромщик, перевозя души, толкая весло за собой. Я практически видела, как Белиал стоит там, опираясь на весло, украшенное головами его братьев, с затуманенным взглядом, погруженный в мои мысли. Все это время Сесил пререкался с инженером в передней части судна.
— Я удивлена, что ты взял их с собой.
— Они настаивали, — на его изрезанных шрамами губах появилась улыбка. — И это хорошо. Я не ожидал, что будут ворота, они новые. Ну, новые в том смысле, что построены после моего последнего визита, который был несколько веков назад. Благодаря быстрому мышлению Сесила, я скоро попаду внутрь, убью Маммона, и мы сможем вернуться домой и оставить этот кошмар позади.
Домой.
Увидев мое измученное выражение лица, Белиал обнял меня своими сильными руками. Он сел на дно гондолы, прислонившись спиной к черному дереву, и притянул меня к себе на колени.
Обычно я бы почувствовала себя нелепо в такой позе, поскольку он держал меня на руках и мягко качал, как ребенка, но после всего, что я пережила, мне было нужно утешение его объятий.
— Что случилось? Расскажи мне все, Рэйвен.
— Я… — мой голос затих, когда я вспомнила последние мгновения перед потерей сознания, когда Бельфегор превратился в гигантскую белую летучую мышь. У меня скрутило живот, и охватило чувство беспомощности. Я не знала, что произошло после того, как я оказалась в небытие, но могла догадаться. — Я больше не в пятом круге. А если и в нем, то ненадолго. Бельфегор…
— Бельфегор? — красивое лицо Белиала стало мрачным. — Что он с тобой сделал?
— Маммон собирался съесть меня. Там был большой котел и повсюду гоблины. Были еще два других владыки, — сказала я с дрожью в голосе. — У одного вместо головы был большой глаз, а другой был каким-то монстром пауком.
— Паймон и Баал, Владыки Лени и Гнева, — Белиал выплюнул эти имена, как будто они были мусором. — Все они гребаные предатели.
— Бельфегор спас меня, — я нахмурилась. Нет, это было не совсем так. Я совсем не чувствовала, что меня спасли. — Но что бы он ни запланировал для меня…
Я не могла выразить словами, что, по моему мнению, сделает оборотень, просто потому, что не имела ни малейшего представления. Все, что у меня было — это тошнотворное чувство в желудке.
Я поняла, что мое предчувствие верно, когда уловила в светящихся глазах Белиала что-то, что показалось мне страхом.
— Если Бельфегор причинит тебе вред, прежде чем я смогу до тебя добраться… — он, казалось, не мог терпеть эту мысль достаточно долго, чтобы закончить фразу. — Я убью его, несмотря ни на что, но его голова не будет последней на весле. Там будет моя.
— Что? — я замерла, лед пронзил мои вены. — Ты имеешь в виду, что убьешь себя?
— Моя война не заключается в наказании демонов, которые похитили тебя. Я наказываю каждого демона, который причинил тебе боль. И чертовски уверен, что я первый в этом списке, малышка.
Я не думала обо всем, что он сделал со мной за последние пару дней, потому что похищение и спуск в нижние круги Ада отвлекали, но я не забыла все то дерьмо, которое он натворил. Убил Марка и сделал мне корону из его позвоночника. Заставил меня поспорить, дав надежду, что я смогу сбежать из его сада, полного плотоядных существ и трупов, за три дня, иначе стану его королевой — пари, которое я никогда не могла выиграть. Манипулировал мной, заставляя думать, что его вторая форма — это другой человек, заставляя меня доверять ему. Заставил меня влюбиться в него.
Я не совсем простила его, но было чертовски трудно оставаться на него злой.
— Зачем ты так надула губы? — хихикнул он, и на его лице вновь появилась эта властная, самодовольная ухмылка, от которой я становилась мокрой. — Злишься, что я собираюсь убить себя, как только спасу тебя? Если это сделает тебя счастливой, я позволю тебе самой это сделать.
— Я не убью тебя, черт возьми, — резко ответила я. — Я согласилась остаться, разве нет? И хочу быть твоей королевой. Твоей королевой. Мне не интересно править твоим старым пыльным королевством или восемью другими, расположенными ниже него, в одиночку.
— Ты так чертовски красива, когда злишься.
Я фыркнула.
— Неужели быть чертовски красивой, когда тебя похитили — это такой большой плюс?
Уголки его губ дрогнули, почти колеблясь. Она походила больше на маску, чем та, которую он носил обычно. Его губы изогнулись вверх, но, несмотря на это, он выглядел грустным.