Я не могла уйти от происходящего, как и она.
Глава 35
Рэйвен
Это не он, это не он, это не он.
Я повторяла эти слова про себя снова и снова. Они были единственной опорой, которая напоминала мне, что ужасное изнасилование, разворачивающееся на моих глазах, совершал не Белиал.
Последнее жалкое «прошу» вырвалось из моих уст, прежде чем я замолчала. Попытки воззвать к милосердию не приносили результата, по крайней мере, с этим демоном. В его теле не было ни капли милосердия. К тому же я была уверена, что мольбы о прекращении только подстегивали его.
Этот монстр получал удовольствие от моей и боли Катрин.
Я ненавидела себя за то, что сама виновата в этом. Я практически умоляла его не позволять Маммону съесть меня.
Я же не могла знать, что он так поступит.
Я не ожидала такого.
Насколько все было плохо, что я почти желала вернуться в котел, где буду варится среди овощей?
Но это не спасло бы душу Катрин. Бельфегор все равно забрал бы ее. Он все равно делал бы с ней это, даже если бы меня здесь не было.
Когда я снова открыла глаза, волчий взгляд Белиала приковался ко мне, наблюдая за моей реакцией, пока он трахал душу под собой.
Моя голова раскалывалась от паники, а пульс гудел в ушах. Я не могла двигаться, думать или дышать, когда он опустился ниже, не отрывая глаз от моих, и прижался губами к губам Катрин.
Я открыла рот, и на этот раз из него вырвался крик, который было невозможно разобрать.
— Ты чертов монстр! — мой мозг закоротило, и это были единственные слова, которые я смогла произнести.
— Мы с тобой знаем, как ты относишься к огромным членам, — сказал Белиал, ускоряясь. — Не волнуйся. Твоя живая пизда будет следующей. А теперь будь хорошей девочкой и смотри, как я трахаю ее и наполняю демонической спермой, таким количеством, которое она сможет выдержать.
Минуты тянулись невыносимо долго, бесконечное повторение ударов плоти о плоть казалось вечностью. Отвратительные стоны и вздохи Бельфегора заглушали прерывистые рыдания Катрин, а его грязные речи голосом Белиала вызывали у меня тошноту.
Мое сердце разрывалось, и я не могла ничего сделать, чтобы избавиться от этих мучений.
Я была в своем личном аду.
Если я закрывала глаза, Бельфегор только стонал и кричал еще громче, и я не могла отвлечься от того, что происходило. Я даже не могла сосредоточиться на чем-то другом, потому что он звал меня голосом Белиала, вырывая меня из тех грез, за которые я пыталась ухватиться.
Я была беспомощна. Безнадежна. И чувствовала себя одинокой как никогда.
И я даже не могла заставить себя скучать по Белиалу, поскольку Бельфегор делал все возможное, чтобы полностью уничтожить положительные чувства, которые я сумела вырастить к Владыке Костей после его предательства.
— Посмотри на меня, смертная, — промурлыкал голос Белиала. Звук проник под мою кожу и прожег меня, как кислота. Я зажмурила глаза, не желая подчиняться ни одному приказу Бельфегора, но его следующие слова переключили что-то во мне. — Пожалуйста, посмотри на меня, малышка.
Мое тело отреагировало на мягкую просьбу без моего разрешения, и я открыла глаза, чтобы увидеть лицо Белиала, напряженное в момент оргазма. Его брови сдвинулись, рот раскрылся в знакомом «О», из него вырвался прерывистый стон. Мои колени подкосились, боль пронзила мои запястья, как горячий нож, там, где меня удерживали наручники.
— Иди на хуй! — закричала я.
Это не он, это не он, это не он.
Я снова напомнила себе об этом, когда слезы текли по моим щекам, но эти слова больше не приносили мне утешения. После того, как я так долго наблюдала, как он трахает душу Катрин, и слышала его голос снова и снова, все это казалось слишком реальным. Муки, ревность, отчаяние. Все это было реально.
Когда он вышел из нее, Катрин не шевелилась, ее глаза были опухшими от слез, а тело покрыто царапинами и синяками.
Наконец-то, подумала я с облегчением. Все кончено.
Он, вероятно, сделает это снова, может быть, не один раз, но, по крайней мере, на данный момент, худшее позади.
— А теперь убирайся от нее, — прорычала я.
Со злобной ухмылкой Бельфегор развязал ей запястья и, как только она освободилась, быстрым движением столкнул ее с кровати. Его подвески на рогах покачивались и звенели, издавая звук, который я любила. Теперь же он заставлял меня съежиться от страха.