«Язык соли»
Раз в год, словно проклятие, с востока накатывала Песнь Тлена – туман, разъедающий не только плоть, но и слова. В эти часы молчание было законом, ибо язык, осмелившийся коснуться отравленного воздуха, ждала участь плода «ночной сливы» – разложение и чернота. Но я, восседая на троне из кости, наблюдала за их муками: они, словно черви, ползали по площади, выцарапывая послания на камнях, орошая их кровью из израненных пальцев. В памяти звучали слова Тарха: «Молчание – щит, но письмена – меч».
Туман, словно голодный зверь, лизал стены крепости, оставляя на них призрачные карты давно исчезнувших городов. Когда-то здесь, в Долине Сломанных Шпилей, возвышались башни из стекла, пронзающие небеса. Теперь лишь осколки, словно клыки, торчали из земли, напоминая о былом величии. Дети племени собирали их, чтобы превратить в смертоносные наконечники. Но иногда находили нечто иное.
– Королева! – мальчик, упав на колени, протянул мне чёрный диск с мерцающей сердцевиной. – Это… «болванка», верно?
Я взяла артефакт в руки. Пластик был испещрён трещинами, но надпись ещё читалась: «Данные. Собственность корпорации «Генезис». Когда-то эти диски хранили голоса, мелодии, целые миры. Теперь они были мертвы, как кости, погребённые под пеплом.
– Это зеркало, – солгала я. – В нём заключены духи прошлого. Посмотри…
Мальчик замер, увидев своё отражение. Его глаза расширились от страха.
– Они… они внутри?
– Да. И если ты разобьёшь его, то выпустишь их на волю.
Он бережно завернул диск в лохмотья и убежал. Пусть страх станет лучшим хранителем, чем любой закон.
К полудню туман отступил, и племя собралось у Стены Шёпота – древней плиты, покрытой письменами предков. Гракх, моя верная тень, поднял факел:
– Читайте!
Старейшина, дрожащими пальцами, коснулся высеченных символов:
– «До Великого Выжигания реки дарили жизнь. Теперь они несут лишь прах. Не ищите воду – ищите пустоту в себе».
В толпе поднялся ропот, переходящий в вой. Я встала, и тишина воцарилась, словно я одним взглядом лишила их голоса.
– Ложь, – произнесла я. – Реки несли смерть. Именно там зародилась «Цветущая Плазма».
Все знали эту страшную легенду. Сто лет назад учёные «Генезиса» создали бактерию, пожирающую пластик. Она вырвалась на свободу. Мутировала. И начала пожирать углерод – саму основу жизни. Леса превратились в белые скелеты, а затем рассыпались в прах. Океаны закипели, порождая ядовитые туманы. А потом появились Цветы – плотоядные споры, похожие на кошмарные орхидеи.
— Вода — это болезнь, — продолжила я. — А вы...
Мой голос прервал крик. На стену вползла фигура в лохмотьях, её кожа покрылась пузырями. Странник. Таких боялись больше, чем диких зверей. Они ходили по Выжженным Землям, собирая «чистые» артефакты, и умирали в муках, потому что даже воздух здесь был ядом.
— Где... «Рай»? — прохрипел он, падая. Изо рта хлынула чёрная жижа.
Толпа отпрянула. Только я подошла ближе, разглядывая его сумку. В ней блеснуло стекло.
— Какой Рай? — спросила я.
Он засмеялся, выплёвывая зуб:
— Город... под куполом. Где трава зелёная. Где нет Цветов.
Гракх выхватил нож, но я остановила его.
— Где он?
— Север. За Рекой Костей. — Странник задрожал, его глаза закатились. — Они... они всё видят. Даже тебя, Королева Соли...
Он умер, обняв свою сумку. Я вытряхнула содержимое: очки с разбитыми стёклами, ржавый пистолет, и... книгу. На обложке — ребёнок, смеющийся под солнцем. Заголовок: «Наш прекрасный мир».
Я бросила её в костёр. Бумага вспыхнула синим пламенем — «Генезис» печатал книги на невозгораемой краске. Люди смотрели, как улыбка ребёнка корчится в огне.
— Рай — это сказка, — сказала я. — А сказки горят.
Ночью я развернула карту, найденную у Странника. Она была нарисована на коже, с метками: «Купол», «Река Костей», «Ловушка Света». Гракх стоял в дверях, его тень плясала на стене, как демон.
— Ты поведешь их на север?
— Нет. — Я ткнула в «Ловушку Света». — Здесь ущелье. Ты возьмёшь воинов и убьёшь всех, кто идёт к Куполу.
— Зачем?
— Потому что надежда должна умирать раньше, чем те, кто в неё верит.
Он ушёл, а я достала спрятанную страницу из книги Странника. На ней было фото: поле под голубым небом, которого никто из нас не видел. В углу — штамп: «Сектор 9. Экспериментальная зона».
Я разрезала страницу на полоски и сплела из них косичку — как у той девочки, умершей у колодца. «Может, Рай и есть болезнь», — подумала я. — «И Странники — её переносчики».