— Нет, мы пришли за вами по приказу нашей королевы, — тихо сказала Иллиан и осторожно взяла женщину за руку.
Женщина в недоумении уставилась на Иллиан. Похоже, поверить в спасение оказалось непросто.
— А Джеррин? — наконец произнесла она, приподнялась, повела диким взглядом. — Вы его тоже спасли?
Ее взгляд уперся в повисшее на цепях тело. Она отчаянно закричала и обмякла, затем тихо прошептала:
— Я говорила ему, что нельзя бежать. Но он не мог вынести, что эта тварь хозяйничает надо мной.
Френтис услышал за спиной перепуганное хныканье и обернулся. Толстенький человечек стоял, трепеща, у изукрашенного фонтана в центре двора, выставив подбородки и стараясь приподняться на цыпочках, потому что брат Ренсиаль тыкал толстячка сзади мечом.
— Где лошади? Говори! — велел мастер.
Толстячок трясущейся рукой показал на арку слева. Ренсиаль вопросительно посмотрел на Френтиса, а тот глянул на женщину, с лютой ненавистью уставившуюся на толстяка.
— Мастер, если вы не против, давайте немного позже, — попросил Френтис.
Они отыскали еще шестерых подданных Королевства среди рабов. Все — моложе сорока лет и умелые ремесленники.
— Джеррин был колесником, — объяснила его жена.
Ее звали Лиссель, она была свечным мастером из Рансмилля и приехала в Варинсхолд по настоянию мужа.
— После войны в пустыне стало худо с деньгами, — рассказала она, — а он уверял, что в Варинсхолде мы заработаем состояние.
Она снова пронзительно рассмеялась, но заставила себя умолкнуть и с ненавистью посмотрела на хозяина виллы, прикованного там же, где висел ее муж. Тридцать Четвертый немного расспросил воларца, но пыточные умения оказались излишними: толстяк с готовностью выкладывал все.
— Он говорит про большое имение в двенадцати милях к востоку, — сообщил Тридцать Четвертый. — Тамошний хозяин — знаменитый конезаводчик и купил много рабов последнего привоза.
— А ближайший гарнизон? — спросил Френтис.
— В десяти милях к северу отсюда. Всего батальон варитаев, причем меньший по численности, чем положено. Похоже, в последнее время Совет сосредотачивает силы близ столицы.
— Ненадолго, — пообещал Френтис и взял кнут, найденный у надсмотрщика за рабами.
Тот бежал на удивление проворно для своих габаритов, но Кусай и Чернозубая были быстрее. Френтис уложил кнут на колени Лиссель.
— Госпожа, я оставляю это дело вам.
Френтис вышел со двора туда, где Дергач собирал рабов. Люди Королевства стояли поодаль от всех. Кое-кто уже держал в руках взятое у варитаев оружие и приветствовал Френтиса поклоном. Остальные четыре десятка пялились на Френтиса с безграничным ужасом. Несколько девочек не старше тринадцати лет жались друг к дружке и со страхом поглядывали на мужчин, окруживших их. Лишь один раб, подтянутый мужчина средних лет в чистой тускло-коричневой тунике, посмел глянуть в лицо Френтису и поморщился, когда со двора донесся хлопок кнута и дикий вопль. Похоже, Лиссель быстро училась ремеслу мести.
— Вы здесь домоправитель? — спросил Френтис у подтянутого мужчины.
Тот снова поморщился от крика и низко поклонился:
— Так точно, господин.
— Я не господин, и вы не раб мне. Как ваше имя?
— Текрав, гос… э-э, почтенный гражданин.
Френтис присмотрелся к лицу Текрава. А ведь умен, но пытается прикинуться послушным болваном.
— Вы ведь не всегда были рабом. Рожденным в рабстве не дают имен. Чем вы провинились?
— Я слишком любил играть в кости.
Со двора донесся в особенности пронзительный и долгий крик, сменившийся вереницей сумбурных угроз и просьб о снисхождении. Текрав сглотнул и изобразил улыбку.
— А еще я не любил платить долги.
— Каковы ваши умения?
— Я здесь бухгалтер и писец. Почтенный гражданин, если вам угодны мои таланты, я в вашем распоряжении.
— Со временем они понадобятся мне. Но вы вольны предоставить их либо нет, — сказал Френтис и затем громко проговорил: — По приказу королевы Лирны эти земли объявляются принадлежащими Объединенному Королевству. Все живущие здесь удостаиваются прав и привилегий, положенных свободным подданным короны.
Рабы по-прежнему стояли неподвижно и смотрели в землю. Только девчушки плотнее прижались друг к другу.
— Вы свободны, — объявил Френтис. — Идите и делайте что хотите. Но я готов приветствовать любого, кто изъявит желание присоединиться к моим братьям и сестрам.
Снова тишина, и даже Текрав посмотрел на него с изумлением.