— Откуда вы знаете? Может, это повредит ей?
— Не повредит, — заверил Мудрый Медведь. — Только малая доля от каждого.
— Лоркан, все в порядке, — сказала Кара и протянула Одаренному руку. — Я ему доверяю, и тебе тоже не помешало бы.
Когда Лоркан замкнул круг, Ваэлин поднялся. Лонаки зашевелились, зашептались, кое-кто встал, чтобы отойти. Некоторые неловко переминались с ноги на ногу, но остались, влекомые любопытством. Лонакам очень хотелось посмотреть, что будут делать Одаренные. А вокруг тех задрожал воздух. Кожу защипал жар, от льда под ногами поднялось облачко пара. Одаренные стояли недвижимо, будто статуи, равнодушные и безмятежные. Становилось жарче, ото льда повалил пар, а вокруг одетых в меховые унты ног возникла лужица.
На Ваэлина нахлынула жгучая зависть. Ведь и он мог так когда-то — и безвозвратно утратил свою песнь. И он устыдился. А ведь в Алльторе ощущал себя полновластным хозяином песни, нашел полноту и смысл бытия среди убийства и крови. Теперь же Ваэлин глядел на Мудрого Медведя и старался побороть подступающее отчаяние. «Да, тогда я был еще сущим ребенком. И что он мог тогда сказать мне?» — подумал Ваэлин.
Кара тихонько улыбнулась, охнула, выпустила руки друзей и с удовольствием рассмеялась — задорная, с румянцем на щеках. Остальные тоже оживились и обрадовались. Маркен подхватил девушку, прижал к себе, поднял и испустил торжествующий вопль. Дарена взяла за руку Кираль, обе понимающе кивнули. Дарена посмотрел на Ваэлина, рассмеялась, кинулась к нему, обняла, жарко дохнула в щеку и поцеловала в губы. Он заразился ее весельем, раздражение и тоску как рукой сняло. Ваэлин крепко прижал девушку к себе.
Шаман довольно буркнул себе под нос и ударил посохом о лед.
— Делиться скоро понадобится, — сказал Мудрый Медведь и посмотрел на север.
Его морщинистое лицо сделалось мрачным.
Буря пришла на следующий день. Метель закрыла солнце, превратила мир в вязкую белую воющую мглу. В воздухе висело столько снежной пыли, что с каждым вдохом в глотку будто кололи ледяным кинжалом, ветер пронизывал меха, словно бумагу. Ваэлин едва справлялся с поводом коня. Шрам, спотыкаясь, брел через сугробы, опустив голову, закрыв глаза. Грива смерзлась и торчала клоками. «Это безумие. Я обрек всех нас на погибель», — с мрачной уверенностью подумал Ваэлин.
Ветер молотом ударил в бок. Позади закричали. Слова едва доносились сквозь рев бури. Ваэлин обернулся и увидел две едва различимые в белой мути фигурки. Одна подняла что-то, и муть отступила, стал ясно виден Мудрый Медведь, крепко вцепившийся в Кару. Та опустилась на колени рядом с шаманом. Ее хмурое лицо побелело от холода, но в глазах читалась решимость. Снег кружился вокруг, но около девушки и шамана воздух оставался спокойным. Кара и шаман делились силой, и пузырь спокойного воздуха рос, достиг Ваэлина, конь Шрам довольно выдохнул, обрадованный прекращению ветра. Ваэлин отыскал Дарену, притулившуюся к боку своего пони.
— А я думала, что Черный ветер — самый свирепый в мире, — прошептала она и натужно улыбнулась.
Ваэлин поспешил к ней, вытащил из сугроба, наметенного вокруг пони.
В пузыре собрался весь отряд. Снаружи по-прежнему бесновалась метель. Гвардейцы Орвена последними забрались в убежище. Многие падали на колени, когда неожиданно вываливались из ветра. Альтурк ходил среди сентаров, ругался и раздавал затрещины — лонаки не хотели идти, глядели со страхом и изумлением на волшебство. Ваэлин подошел к Каре и шаману. Тот еще держал ее за руку, а Кара стояла безмятежно отрешенная, спокойная, в ее лице не было видно ни капли усталости.
— Как долго вы сможете это делать? — спросил Ваэлин.
— Пока есть сила, чтобы делиться, — ответил шаман и указал посохом на других Одаренных. — Надеюсь, что буря окончится раньше.
Буря бушевала еще день и ночь. Одаренные по очереди делились с Карой силой. Кара держалась в центре, медленно, но уверенно шла на восток, и плотно сбившийся отряд шел вместе с ней. Она, похоже, не очень уставала, но остальные были изнурены. Когда Маркен отбыл двухчасовую вахту, он упал на колени, вытер струйку крови с бороды и свалился бы, но Ваэлин подхватил его, подставил плечо и держал до тех пор, пока Маркен не смог встать на ноги. Дарена и Кираль совсем выбились из сил, не могли идти, сидели, бледные и напуганные, в седлах своих пони. Отчего-то Лоркан оказался самым выносливым из Одаренных, продержался полных три часа рядом с Карой и отпустил ее руку лишь после строгого шаманского увещевания.