— Они думают, что мы — бандиты, пришедшие за рабами, — сказал Лекран. — И переубедить их будет нелегко.
Френтис сунул меч в ножны и пошел к гарисаям, отмечая, как они насторожились и напряглись, сколько у них шрамов. Без шрамов — ни одного. Наверное, или кнут, или раны на воларских представлениях. Что там бывает, можно только воображать.
Френтис остановился в десяти шагах, всматривался в лица, стараясь отыскать проблески узнавания, — но видел только подозрение.
— Кто-нибудь есть из Объединенного Королевства? — спросил он на языке Королевства.
Рабы в недоумении переглянулись. Но один отреагировал — светлокожий парень чуть старше остальных, покрытый шрамами. Как и все, он был выбрит налысо. Распахнутая рубаха открывала совершенное, мускулистое, без капли жира тело. Таким оно становится только после многолетних тренировок.
— Последний из землеходов умер два дня назад, — проговорил светлокожий с мельденейским акцентом, косо посмотрел на Френтиса и презрительно скривился. — Они здесь держатся недолго.
Потом заговорила низенькая, но мускулистая женщина, держащая деревянное копье на уровне глаз Френтиса.
— Скажи ему, что если он хочет продать нас, то ему придется пролить немного крови за эту привилегию, — произнесла она по-воларски.
— Я говорю на вашем языке. — Френтис выставил руку ладонью вперед. — Мы пришли освободить вас.
— Зачем? — не сводя настороженного взгляда с Френтиса, спросила женщина.
— А уж это решать вам, — ответил он.
Две дюжины освобожденных гарисаев решили уйти, мельденеец — одним из первых.
— Брат, не хочу тебя обидеть, но хрен с ним, с твоим восстанием, — взваливая на плечи мех со скудными пожитками и провиантом, добродушно сказал мельденеец. — Я выдержал два представления, и мне хватит крови на всю жизнь с лихвой. Я — на берег. Найду что-нибудь плавучее и айда на острова. Конечно, моя жена уже нашла себе другого мужика, но все-таки дом есть дом.
— Ваш народ — союзник нашего, — сказал Френтис. — Владыки кораблей заключили договор с нами.
— В самом деле? Ну и хрен с ними, — ухмыльнувшись, ответил мельденеец и размеренно побежал на запад.
— Трус, — пробормотал Лекран.
«Мудрейший человек из всех, кого я встретил за последние годы», — подумал Френтис.
Свирепую низенькую женщину, грозившую Френтису, оставшиеся гарисаи выбрали выступать от их имени. Звали ее Ивельда, выглядела она похоже на Лекрана, говорила с таким же акцентом и не скрывала презрения к бывшему куритаю.
— Она из племени рохта. Им нельзя доверять, — мрачно сообщил тот.
— На нашем языке люди охта называются змеями, — сказала Ивельда и положила руку на рукоять короткого меча, взятого из груды трофеев. — Охта пьют мочу козлов и трахают своих сестричек.
Лекран ощерился.
— Если хотите поубивать друг друга, идите наружу, — устало проговорил Френтис: ему не хотелось их разнимать.
Он посмотрел на карту, которую Тридцать Четвертый разложил в роскошных апартаментах главного надсмотрщика варикума. К большому сожалению гарисаев, того не сумели захватить живым. Злость выместили на трупе. Голова теперь украшала копье, воткнутое посреди тренировочной площадки.
— Несомненно, воларский гарнизон уже прослышал о наших делах, — сказал Тридцать Четвертый и постучал пальцем по значку в пятнадцати милях к северо-западу от варикума. — Им нетрудно будет выследить нас.
— А наши полные силы? — спросил Френтис.
— Двести семнадцать, — ответил Тридцать Четвертый.
— Мало, — резюмировал Лекран.
— Трусливый сестротрах, — буркнула Ивельда и презрительно рассмеялась. — Каждый гарисай стоит десяти варитаев.
— Он прав, — подытожил Френтис. — Нужно больше бойцов.
— Если они явятся сюда, им придется штурмовать стены. Это подравняет счет, — заметил Дергач.
— Как ни соблазнительно, оставаться здесь нельзя, — сказал Френтис. — К тому же если мы сожжем это место, то ясно просигналим о наших намерениях. А может даже, это воспримут как сигнал бежать и присоединяться к нам.
Он указал на холмистое взгорье в тридцати милях к северо-востоку. Путь к нему проходил мимо многочисленных плантаций.
— Мы дождемся их там, и, возможно, нас к тому времени станет больше. Готовьтесь выступать через час.
За четыре дня разорили четыре плантации, и армия Френтиса росла как на дрожжах. Чем дальше от побережья, тем богаче были владения, тем больше рабов и свидетельств того, что надсмотрщики погрязли в самой извращенной жестокости. Большинство новых рекрутов составляли пленники из Королевства. Рожденные в рабстве неохотно расставались с привычной жизнью, а некоторые даже встали на защиту хозяев. На четвертой плантации рабы окружили хозяйку, высокую седую женщину, одетую в черное с головы до пят. Та гордо и надменно смотрела на разорителей, безоружные рабы вокруг нее схватились за руки и не хотели отдавать госпожу, несмотря на все уговоры и угрозы Френтиса.