Молодой шаман открыл глаза, обвел взглядом собравшихся у костра и грустно улыбнулся.
— Я бы заплакал, но слезы замерзли в моих глазах. Волк замолчал, в последний раз посмотрел на меня и затрусил прочь по льду. Я несколько минут глядел на небесный огонь, затем улегся на лед и заснул. Должно быть, Убийца Китов очень скоро нашел меня, потому что я сумел проснуться.
— И с тех пор ты здесь? — спросил Ваэлин. — Тебя не тянет вернуться домой?
— А куда мне возвращаться? Я потерял все. А когда воларцы снова явились на следующее лето, я сполна узнал всю злобу и жестокость моего бывшего народа. Мы знали о великой битве Медвежьего народа с Кошачьим. Те удрали на запад в поисках добычи полегче. Волчий народ не переживал, что Кошачьи люди ушли со льда. Они потеряли мудрость и выбрали странную дорогу. Но, хотя Медвежий народ и выиграл битву, потери оказались слишком велики. Медвежий народ не смог выдержать нового воларского нашествия. А воларцы усвоили урок, явились подготовленными и в гораздо большем числе. Когда они покончили с Медвежьим народом, то пришли за нами. Много Крыльев хорошо учила меня, а я был усердным учеником. Она хотела защитить меня от войны, но я решил воздать за добро. Мои волки и ее ястребы уничтожили много воларцев. Мы били в самые слабые места и отступали прежде, чем враг мог ударить в ответ. Мы били их месяцами. Их путь по льду стал сплошной кровавой полосой. Но воларцы все шли и шли, и я никогда не ощущал среди них запаха Токрева. Они перестали приходить два года назад. Мы посчитали, что научили их не соваться к нам, но, похоже, воларцы попросту отправились через большую воду мучить вас вместо нас. Нам жаль, что так получилось.
Ваэлин посмотрел на Кираль, та кивнула. Хм, она не слышит лжи — но лжи не было слышно и от Баркуса.
— Они придут снова и в еще большем числе, — пристально глядя на Ваэлина, проговорил Асторек. — Но теперь у нас есть вы, Тень Ворона.
Альтурк выбрал для уединения грязную крохотную хижину, немногим более чем навес на поляне поодаль от других строений. Дверь легко поддалась удару ноги, открылась и выпустила облако едкой вони, смрада немытого тела, перегара и испражнений. Громоздкая туша Альтурка лежала на кровати, застеленной шкурами, и храпела. Вокруг валялись моржовые клыки, в каких Волчий народ хранил запасы соснового эля, — все пустые. Похоже, Альтурк не замечал незваных гостей, пока Ваэлин не опрокинул на его лохматую голову ушат ледяной воды.
Лонак мгновенно превратился в рычащий комок ярости, выпрыгнул из кровати с дубинкой в руке — но смешался, завидев в дверях Ваэлина.
— Мерим-гер, ты наконец захотел умереть? — прошипел вождь.
— Сорбех хин, — произнес Ваэлин формальный вызов по-лонакски. — Ты больше не годен вести сентаров. Они — мои. Если хочешь удержать их — сразись со мной.
Он повернулся и вышел на поляну, где ожидали угрюмые сентары. Кираль объяснила, чего хочет Ваэлин. Никто не стал возражать.
— Неверные псы! — рявкнул Альтурк и выдал краткую яростную речь на лонакском, оставившую сентаров полностью равнодушными.
— Ты больше не слышишь слова Горы, — сказала ему Кираль. — Ты сделал себя мусором. Этот человек дает тебе шанс доказать свое достоинство.
Альтурк не ответил, но лишь презрительно хмыкнул, уставил мутные глаза на Ваэлина, крепче стиснул дубинку и прорычал:
— Где твое оружие?
Ваэлин развел руками — показал, что на поясе нет ни кинжала, ни меча.
— Зачем мне оружие? С чего мне тебя бояться?
Вождь онемел от ярости, но затем запрокинул голову, сочно расхохотался, так что между деревьями заметалось эхо, и отшвырнул дубинку.
— Мне нужно сказать тебе спасибо, — отсмеявшись, проговорил он. — Не каждому выпадает претворить мечты в реальность.
Он пригнулся и кинулся на Ваэлина. Жизнь среди Волчьего народа добавила вождю изрядно мяса на кости, и, несмотря на выпитое, он двигался с устрашающим проворством. Ваэлин едва успел уклониться и ударить кулаком в челюсть. Альтурк охнул от боли, но не пошатнулся, ударил с размаха. Ваэлин блокировал предплечьями, ткнул локтем в подставленное лицо лонака, затем провел серию быстрых ударов в лицо и живот. Ваэлин уклонялся от контратак, теснил вождя, бил с безукоризненной точностью — до тех пор, пока Альтурк не поймал кулак и не стукнул Ваэлина в висок.
Мир поплыл перед глазами. Ваэлин закачался, отчаянно стараясь вернуться в стойку. Альтурк не дал ему такой возможности, подсек ноги, ударил в лицо. В глазах померкло, вокруг остались лишь смутные тени в звездном блеске.
— Ты сделал моего сына грязью! — занося мясистый кулак, прохрипел Альтурк. — Из-за тебя, мерим-гер, я каждую ночь вижу сына. Я вижу, как он умирает.