— А, так ты нравишься Лиезе, — наконец посмотрев на Риву, сказала императрица.
Ее пальцы запутались в ткани, от воткнувшейся иглы расползалось багровое пятно. Если женщина и ощутила боль, то не подала виду, встала, подошла и одарила Риву искренней теплой улыбкой.
— Она очень уважает тебя, — приблизившись вплотную к месту, куда цепи позволили бы дотянуться Риве, заметила императрица.
Она была на пару дюймов выше Ривы, стройная, атлетически сложенная, с виду чуть за двадцать, но один взгляд на лицо — и становилось понятно, что глазами юной девушки смотрит немыслимо старое существо. И это существо, вне всяких сомнений, владеет Даром, отобранным у Ваэлина под Алльтором.
Женщина склонила голову и закрыла глаза, будто прислушивалась, улыбнулась и не без сожаления проговорила:
— Увы, твое чувство не взаимно. Ах, прости, милая Лиеза, но сердце нашей гостьи занято другой женщиной. Хотя, быть может, тебя утешит, что наша гостья испытала легкий позыв похоти при взгляде на тебя. Любовь владеет нашими сердцами, но тела всегда отданы похоти. Она — предатель, живущий в каждой душе.
Женщина открыла глаза и в растерянности нахмурилась:
— Я придумала это или прочитала в книге?
Она застыла в задумчивости, но иногда лицо болезненно дергалось, глаза рывками поворачивались, губы двигались, произносили неслышимые слова. Замешательство прервалось столь же внезапно, как и началось.
— Вышивка, — произнесла женщина и подняла рамку с неуклюжими стежками.
Ткань испещряли бурые пятна, пальцы императрицы были исколоты.
— Богатые женщины Миртеска славились умением вышивать, — сказала она. — Мой отец считал вышивку самым полезным занятием для юной леди хорошего рода. Но, увы, это не для меня. Своим талантом к вышивке я разочаровала отца в первый раз — но далеко не в последний.
Императрица посмотрела на ткань и вздохнула:
— Как думаешь, у меня получается лучше?
Она показала рамку Риве. Среди кровавых пятен та заметила сгусток красных и зеленых нитей, плотно сбившихся в то, что, с известными натяжками, походило на цветок.
— Слепая обезьяна и то справилась бы лучше, — сказала Рива.
Рабыня Лиеза помимо воли охнула, заморгала и потупилась, ужасаясь тому, что должно было произойти.
— Прекрати пищать, — раздраженно выговорила императрица. — Не бойся, у объекта твоего обожания впереди много занятных дней. Сколько именно — зависит от нее самой… Кстати, до меня дошли известия о том, что случилось в Алльторе. Несколько моих солдат пережили тамошние события и с большими трудностями, терпя невзгоды и лишения, добрались до Варинсхолда. Генерал Мирвек — человек весьма педантичный. Он тщательно собрал их показания, затем, конечно же, велел казнить выживших. В самом деле, к чему подрывать мораль рассказами про ведьму Алльтора, неуязвимую по воле своего бога, с мечом, способным резать сталь, с зачарованным, никогда не промахивающимся луком. Один бедняга даже утверждал, что самолично встречал ведьму. Он был без малого безумцем, но оставил подробное описание.
Рива вспомнила пленного, которого вытащили из реки после первого большого штурма, — дергающуюся пустоглазую человеческую развалину. Странно, но Рива пожалела о его смерти. Воларцы — монстры, но тот несчастный был не страшней изголодавшегося пса.
— Хм, Эльвера, — проговорила императрица. — Они украли мое имя и дали его тебе. Мне следовало бы разозлиться. Ты знаешь его смысл?
— Ведьма. Или волшебница.
— «Волшебница» — нелепое глупое слово. Волшебства не существует. Заклинания из древних книг и вонючие микстуры лишь портят пищеварение. Я всегда предпочитала «ведьму». Но смысл этого имени для людей, впервые давших его мне, слегка отличался от нынешнего. Те люди отождествляли силу с властью вне зависимости от природы силы, будь то оружие или мастерство, которое вы зовете Темным. «Эльвера» значит и «носительница власти». «Королева».
Женщина тихонько рассмеялась.
— Когда мои солдаты называли тебя «ведьмой», они одновременно называли тебя «королевой».
— У меня уже есть королева.
— Нет, дорогая моя младшая сестра, она у тебя была. Я вскоре ожидаю получить ее голову. Мой адмирал собирается выловить тело из моря.
Рива постаралась сдержать злость, подавить волнение. Для императрицы всякое чувство как на ладони. Ничего не думать, ни о чем не вспоминать! Но увы — напрасное усилие. Мысли о гибели Лирны неизменно оборачивались к тому, кого не было с ней.