— Заплатите пирату, и пусть он увезет вас отсюда.
— Почтенная гражданка, нам следует завершить миссию.
— Но не ценой вашей жизни!
— Я отдал свою жизнь императору. Закон гласит, что моя жизнь теперь принадлежит его преемнице, равно как и мой мудрый совет.
— Вы и правда считаете, что она послушает? — спросила Форнелла.
— Несомненно. Но что она сделает потом, отчасти загадка.
Мы пристали у небольшого пирса близ северной оконечности гавани. Капитану пришлось заплатить вдвое затюканному младшему портовому чиновнику.
— Я по официальному делу Объединенного Королевства и Мельденейских островов, — проворчал капитан. — Хоть за это можно было бы скинуть.
— А еще у вас в трюме полно специй, — сказал молодой чиновник. — За них двойная цена.
Он выписал капитану квитанцию об оплате, а затем поднял руку — просил внимания.
— Что-то не так? — подойдя к капитану, осведомился я.
Молодой человек уставился на меня, мгновенно побледнел и выдохнул:
— Лорд Вернье?
Я привык к некоторой известности в образованных имперских кругах, но восхищение мной обычно ограничивалось вежливыми комплиментами либо просьбами поучаствовать в ученых собраниях. Потому вид бледного бюрократа, сначала ковыляющего по сходням, а потом стремительно куда-то бегущего, обеспокоил меня. Чиновник вскоре вернулся в сопровождении отряда солдат. Солдаты бежали к кораблю, чиновник семенил за ними, дико размахивал руками и орал грузчикам:
— Предатель! Предатель вернулся!
— Капитан, думаю, вам лучше плыть восвояси, — заметил я, взял свой мешок с книгами и пошел к сходням.
— Владыки кораблей приказали мне заботиться о вашей безопасности, — спокойно произнес он, но в глазах отчетливо виднелась тревога.
— Я благодарен вам за заботу. — Я протянул руку.
Я ожидал, что капитан не ответит, но он крепко сжал ее и печально посмотрел на меня.
— Почтенный господин, удачи вам! — сказал он на вполне сносном альпиранском.
— И вам, почтенный сэр, — ответил я, посмотрел на Форнеллу, в ужасе разглядывающую приближающихся солдат, и добавил: — Я был бы благодарен, если бы вы забрали ее назад в Королевство.
— Нет, — сказала Форнелла, глубоко вдохнула и принужденно улыбнулась. — Ведь нам следует завершить нашу миссию.
Мы подождали солдат на причале. Капитан нашего корабля кричал на команду, матросы лихорадочно суетились, опускали весла, наконец боцман застучал в барабан, и моряки дружно погребли прочь из гавани.
— А как назывался этот корабль? — поинтересовалась Форнелла.
— Мне не пришло в голову спросить, — ответил я и повернулся к солдатам.
Те остановились невдалеке. Судя по доспехам, свежие призывники под командой преклонного годами сержанта. Он вышел вперед, свирепо уставился на меня и процедил:
— Ваше имя.
— Лорд Вернье Алише Сомерен, имперский хронист.
— Нет, — прорычал он, шагнул ближе и положил руку на рукоять меча. — Уже не хронист.
Нас отвели в особняк начальника порта, крепкое строение с несколькими тюремными камерами для пойманных контрабандистов либо очень уж буйных моряков. Из-за чрезмерно возбудившегося чиновника вокруг нас на набережной собралась толпа, и мы едва успели скрыться в особняке.
— Если уж меня собираются арестовать, я хотел бы узнать причину, — сказал я.
— Молчать! — побагровев, рявкнул сержант. — Скажи спасибо, если мне удастся вывести тебя отсюда живьем. Эта толпа сейчас повесит тебя на ближайшей мачте.
Даже через толстые стены я слышал до банальности знакомый рев обезумевшей толпы. Призывы «повесить негодяя» и «отомстить за Светоча» звучали чаще других.
— Лишь в Альпиранской империи истинно уважают верховенство закона, — иронично процитировала Форнелла. Как всегда, она с удручающей точностью помнила мои писания. — Правосудие отправляется независимо от социального положения, и все, от нижайшего бедняка до самого императора, могут ожидать равного отношения со стороны закона.
Форнелла неустанно шагала по камере и кривилась, когда толпа завывала в особенности свирепо и громко.
— Милорд, чем же вы возбудили такой гнев? — осведомилась моя воларская дама, и в ее голосе уже отчетливо слышался сарказм. — Быть может, вы чем-то оскорбили свою императрицу?
— Вам можно и не оставаться здесь, — напомнил я.
Она вздохнула и уселась рядом со мной на грубую деревянную скамью, запустила пальцы в волосы и тяжело вздохнула, увидев седину.
— А куда мне идти?