Хиркан пригнулся, подобрался к самому краю обрыва. Ваэлин осторожно подошел к нему. С края открывался хороший вид на долину — обширную, с плоским дном в полмили шириной, рассеченным мелкой рекой. Воларцы разбили там лагерь, обнесли круглым палисадом, аккуратно расставили палатки. Похоже, ведьмин ублюдок неплохо справлялся с генеральским делом. Хиркан тяжело забормотал. Эрлин перевел его слова как «непристойное проклятие, включающее нехорошие пожелания духам, а также описание каннибалистического поедания гениталий в извращенной форме».
— Они что, и вправду едят гениталии? — поморщившись, спросила Кираль.
— Да, чтобы впитать силу врага, — подтвердил Эрлин. — Это символизирует конец вражеского рода. В этих племенах очень важно иметь детей. Бесплодные мужчина или женщина считаются проклятыми и изгоняются — или даже хуже, если не убегут вовремя.
Женщина с отвращением посмотрела на горцев и пробормотала: «Дикари». Хиркан заговорил снова и указал на воларскую армию.
— Наш глава требует, чтобы мы привели сюда армию и немедленно атаковали, — перевел Эрлин. — Он сам возглавит атаку. И это нужно сделать быстро, иначе духи посчитают нас слабыми и откажутся помогать нам.
— Они ожидают, что им помогут боги? — осведомился Ваэлин.
— Как таковых богов у них нет. Но горцы верят, что у гор есть свои духи и они добрые либо злые по настроению. Если буря — значит, духи рассержены, если хорошая погода, значит, духи довольны. Но духи всегда очень злятся из-за людской трусости.
— Мы охотно почтим духов своей храбростью. Но сперва я должен спросить, что наш глава знает о захватчиках, а в особенности — об их предводителях.
Хиркан помрачнел и отвернулся, затем заговорил короткими рублеными фразами.
— Когда они пришли, мы подумали: будет как раньше, — перевел Эрлин. — Они приходят. Мы деремся. Они крадут детей и уходят. Иногда детей можно выкупить за медь или огненный металл. Чаще — нет. Теперь они взяли детей и убили. Убили вообще всех. Всех убили, даже диких козлов и лосей. Мы дрались…
Лицо Хиркана помертвело, словно он вспомнил об ужасах, которые тяжело и представить.
— Мы храбро дрались. Но их пришло много. Гораздо больше, чем раньше. Мы не видели их вождей. Рохта говорят, их ведут семеро вождей с мощью, равной духам. Но рохта — знаменитые лгуны.
Хм, с мощью, равной духам. Любопытно.
— С вами есть рохта? — спросил Ваэлин и указал на воинов.
Хиркан сплюнул и презрительно хмыкнул.
— Они в пещере, их вонь бесчестит нас, — перевел Эрлин.
Ваэлин кивнул и пошел назад.
— Куда он? — буркнул Хиркан.
— Конечно, собрать нашу армию, чтобы наш могучий глава смог атаковать, — ответил бессмертный.
Главой рохта оказалась коренастая женщина средних лет с причудливым узором шрамов вокруг глаз.
— Мирвальд, — ответила она на просьбу Эрлина назвать имя и перечислила несколько своих почетных титулов и прозвищ.
— Она — что-то среднее между советницей вождя и шаманом, — пояснил Эрлин. — Говорят, она умеет слышать мир духов.
— Она видела семерых мужчин в красном? — спросил Ваэлин.
Прежде чем ответить, Мирвальд смерила его задумчивым взглядом.
— Сначала их гнев обрушился именно на рохта, — сказала она. — Семеро пришли в поселение без солдат. Завидев чужаков, воины захотели убить их, но погибли. Семеро не похожи на других людей. Они двигаются и сражаются как одно целое, могут слышать мысли друг друга. Но даже и тогда рохта бы победили, если бы не иное могущество красных. Один убивал прикосновением, другой леденил сердца ужасом. Красные убили много рохта, затем пришло войско и убило остальных.
— Поблагодари ее за то, что поделилась с нами знанием, — попросил Ваэлин.
Женщина кивнула Эрлину и спросила:
— Как же вы собираетесь победить семерых в красном, если другие не смогли?
Ваэлин посмотрел туда, где Мудрый Медведь собрал вокруг себя Одаренных и терпеливо поучал их.
— Скажи ей, что у нас тоже есть мощь. Если она хочет видеть ее, пусть идет с нами.
Эрлин перевел, выслушал ответ и криво усмехнулся.
— Она согласна, но лишь если ты назовешь ее главой армии. Иначе ее люди не согласятся.
— Но у нас уже есть глава, — сказал Ваэлин.
— Думаю, вы с таким же успехом можете назначить и второго. Разные племена общаются лишь для того, чтобы обменяться оскорблениями. Признаюсь, я поражен, что они провели хотя бы день вместе без того, чтобы завершить начатое воларцами.