– Эх… – вздохнула Фредерика, перевернулась на спину и устремила взгляд в подгнивавший потолок хижины. – Эй, Конфуций, – громким шепотом позвала она монаха, который только недавно лег. Тренировался.
– Почему ты вечно называешь меня Конфуцием? – отозвался тот, тоже перевернувшись на спину.
– Потому что это самый мудрый человек в моем мире. А еще он монах. Вроде бы. Не помню.
– Можно сказать, что я польщен, – протянул Михаэль, закинул руки за голову и прикрыл глаза. – Чего же вы хотите, Ваше величество Фреди?
– В столицу.
– Исключено.
– Неужели… – девушка едва сдержала всхип, – …я действительно кажусь такой тупой и недалекой?
– Ну… – замялся монах. Как же сложно пацифисту подбирать слова в подобных ситуациях. Чтобы и на путь правильный наставить, и не обидеть ненароком. – Понимаешь… не то чтобы тупой или недалекой. Скорее… несерьезной. Да, несерьезной. Самое правильное слово.
Королева резко перевернулась на живот, подтянула подушку под подбородок и внимательно уставилась на Михаэля.
– Значит, мне нужно стать занудой?
– Ну почему же сразу занудой? – Тон монаха напоминал тон воспитателя детского сада, успокаивающего одного из своих воспитанников. – Тут не помешала бы самодисциплина. Трезво смотреть на ситуацию, не делать поспешных выводов, не позволять эмоциям управлять тобой…
– А если я… пробую так делать, но у меня не получается? Что тогда?
– Тогда и не пытайся прыгнуть выше головы. Слышал я, что все мы взрослеем в какой-то определенный особенно трудный момент своей жизни. Когда переступать через себя приходится. Когда другого выбора нет. Именно тогда мы находим в себе силы, открываем внутренние резервы и становимся такими, какими остаемся до конца наших дней.
– У тебя такой момент был? – пытливо поинтересовалась Фредерика.
Михаэль выдержал небольшую паузу, медленно провел языком по нижней губе.
– Я точно не помню, когда расстался с детством. Должно быть… после смерти родителей. Даже Мастер заметил, что я стал более серьезным и сосредоточенным. Начал тренировать меня лично, а немного погодя решил сделать своим преемником. К тому моменту, когда он сказал об этом, я уже сознавал всю ответственность и готов был принять ее.
– Значит… у меня когда-нибудь наступит тот самый момент?
– Конечно. Рано или поздно, – обнадежил монах. – Рано или поздно. – Зевнул, почесал лысину, перевернулся на бок и уже через несколько минут забылся спокойным сном.
Фредерика вновь углубилась в раздумья. Сколько всего в ее жизни уже произошло, но как же так получилось, что того самого особого момента до сих пор было? Чем ее вообще можно было пронять? Слишком уж толстокожим оказалось ее детство.
А потом Каин во сне как заправский ниндзя бесшумно подполз к королеве поближе, закинул на нее ногу и прижал к себе. Хоть ненадолго девушке стало хорошо и спокойно.
На следующее утро, позавтракав жареной дичью, все разбрелись по своим делам. Шанель, Каин, Михаэль и Фредерика – на настройку портала. Файн с Эшером – в столицу. Кстати, от королевы не скрылось то, с какой заботой Файн докладывал новоиспеченному брату кусочки мяса в тарелку и как доходчиво разъяснял задачи на сегодняшний день.
Может, для близнеца наступил тот самый момент, о котором говорил Михаэль? Больше Файн не летал в облаках, скромно сидя в уголке и глядя в небо. Михаэль ведь упоминал и о внезапно возникающей ответственности, которую ты должен принять? Вот близнец ее и принял.
До их первоначального лагеря от ворот Вуфало рукой было подать. На том месте и решили создавать выход для портала.
Мелких подробностей, касавшихся этой настройки, Фредерика не понимала. Да и не спрашивала. Вряд ли судьба когда-нибудь столкнет ее повторно с таким испытанием. Вот драконьи авиалинии – уже другой разговор. Лично бы занялась бизнес-планом. Монахов – в пилоты, монашек – в стюардессы, а Мастер – на горячем и холодном обзвоне. Красотища. И пусть потом не утверждают, что дева-иномирка ни черта для них не сделала. Сама Фредерика, так уж и быть, возьмется считать барыши, а принца Векса – в короли. Почему бы нет? Пора бы менять установленные порядки, раз настают новые времена. Пускай наследование зеленодольской короны теперь будет по уму, а не по юбке.