– Простите, я сам не знаю, что на меня нашло, - Николас мгновенно пришел в себя. В глазах Марго был страх и это совсем не то, что он хотел бы видеть. Как он смог? Зачем? Он же всегда отличался прекрасным самоконтролем.
– Нет! Вы не понимаете, я теперь… - от бессилия Маргарита сползла по стенке. Слезы хлынули из глаз. Николас и вовсе растерялся. - Уйдите! Просто уйдите сейчас, - девушка продолжила плакать. Очевидно он сделал что-то непоправимое, но пока не мог понять, что именно. И все-таки его разум цеплялся за мысль, что он не просто так потерял контроль. Он осмотрел палату. На первый взгляд никаких скрытых артефактов.Палата как палата. Окно, стол, стул, цветы, столик для записей. Стоп! Цветы.
– Для плюмий как-то поздновато, - задумчиво протянул магистр. Он подошел к цветам. Они источали едва уловимый аромат. Но он не был похож на привычный запах плюмий.
– Кто принес вам эти цветы? - резко спросил мужчина. Но Марго все еще пребывала в истерике.
– Не знаю! Они уже стояли, когда я проснулась.
– Это не плюмии. Это дурманник. Пыльца, вызывающая желание. Ее трудно достать, поскольку она под запретом. И кто бы это мог сделать? Незаконные магические ингредиенты и их оборот в стенах академии - очень интересно. Тем более они искажены магией, которую кто-то очень умело стер. Надо это изучить.
Марго не реагировала. Она обхватила колени руками и уткнулась в них, думая, что ей теперь делать. Она уже почувствовала, как проклятие расползается по ней. Как загорается чувство вожделения. Как она хочет этого мужчину! Как в ней просто полыхает пожар, стоит взглянуть на ненавистного надзирателя.
– Что ж, я зайду к вам позже, - вздохнул магистр, - а это я заберу, - он взял букет и покинул палату.
– Почему ты ему не сказала? - Бон возник из серого тумана.
– Потому что он и без того считает меня дурой набитой. Дерзкой, своевольной и бесполезной. Если он узнает, что он активировал на мне проклятье вожделения, то точно пойдет к дедушке. А мне надо как-то нейтрализовать проклятие. А для этого надо найти информацию об этом маге. Уверена, он очень давно существовал. Нечего рассиживаться. Я пойду в библиотеку. Главное теперь с магистром не пересекаться.
– Маргоша, ты ведь не справишься одна.
– Но у меня же есть ты! - девушка щелкнула пальцами и сожгла записки, которые сегодня ей присылали. Потом она с помощью магии переоделась в любимую юбку, сапожки и корсет с блузкой. Несмотря на проклятье и все произошедшее она чувствовала, что ее магия сильна и даже немного увеличился резерв. Маргарита поправила прическу и с гордо поднятой головой отправилась в библиотеку, не подозревая о том, что кое-кто все слышал.
Николас и Девор задумчиво смотрели на магическое зеркало, в котором Марго шла по коридорам корпуса.
– Ты знал? - спросил Ник, прикидывая, что теперь делать.
– Ну, я уже говорил, что на ней висела парочка проклятий, неуклюжесть я видел. Оказывается там было вожделение. Хм… Интересно. И почему ты оказался первым, - тяжело вздохнул Теренс.
– Вероятно совпадение, - Ремьер хмурился. В это он и сам не верил. Кто-то хотел, чтобы проклятье активировали, и именно он должен был это сделать. Теперь ему стоит избегать Марго, чтобы она не накинулась на него.
– Тебе не стоит ее видеть.
– Это глупо. Надо просто снять проклятье.
– Я могу попробовать, но если она сама не смогла, то и у меня вряд ли получится. А вот старик Фурье точно смог бы, но найти его мы не можем.
– Что ж. Она что-то узнала от Диона. Сейчас надо узнать что, а потом уже думать.
– Мне заняться этим? - спросил Девор.
– Смотри сам. Я доверяю тебе. Мне надо кое-что обдумать, - Николас замолчал и продолжил смотреть на сосредоточенное лицо девушки, которая набрала в библиотеке кучу книг и сейчас сосредоточенно перелистывала страницы, пробегая глазами древние тексты.
Девор ушел. Ник вздохнул, взмахнул рукой и развеял изображение в зеркале.
“Неспроста меня пытались связать с этой ведьмой. Кто-то явно решил сыграть с нами в игру, и я намерен выяснить, кто и зачем. Она, конечно, предсказуема в своей злобе, отчаянно пытается казаться взрослой, но все еще юная, глупая и недальновидная. Как она могла не сказать мне об этом проклятье?!
Но вот что интересно. Несмотря на всю ее примитивность, на то, что я должен бы презирать ее за эту глупость, с смотрю на нее и вижу вызов. Что-то, что заставляет кровь быстрее бежать по венам, что заставляет мои пальцы непроизвольно сжиматься. Это не просто любопытство. Мне нравится. Мне нравится эта ее дикость, эта ее ярость. Но я совершенно не готов видеть ее слезы.
Это симпатия или что-то большее?
Я хочу ее защищать. Хочу оградить от тех опасностей, которые она сама же и создает своей неосторожностью. Я чувствую, как эта темная, дикая энергия притягивает меня, но не как добыча, а как нечто, что я хочу сохранить. Это не просто влечение, это начало чего-то более глубокого. Неужели я… Нет. Не хочу даже допускать эти глупые мысли. А в действительности ли на меня повлиял дурманник? Или я сам хотел сделать это?