Марго позволила себе легкую, едва заметную улыбку, наслаждаясь его реакцией. Она знала, что произвела впечатление, и это знание придавало ей уверенности. Она поправила складку на платье, словно проверяя, насколько хорошо оно сидит, и ее взгляд встретился с его.
– Спасибо, магистр – ответила она мягко, ее голос был мелодичным, как звон бокалов. В глазах мелькнула искорка озорства, и Николас почувствовал, как его самообладание начинает трещать по швам. Он сделал шаг к ней, его рука непроизвольно потянулась, но остановилась в воздухе.
– Давай обращаться друг к другу на “ты” Мы ведь должны убедительно сыграть пару.
Марго согласно кивнула и подошла ближе, ее шаги были легкими и уверенными. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки, позволяя ему видеть себя, но не касаясь.
– Николас, боюсь, нам пора. Ужин уже ждет.
Он почувствовал легкое разочарование, смешанное с нетерпением.
– Ужин, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Конечно. Идем.
Он сделал приглашающий жест рукой, но его взгляд все еще был прикован к ней, словно он пытался запомнить каждую деталь ее образа, чтобы потом, в уединении, вновь и вновь переживать этот момент. Марго кивнула, и они направились к выходу из погреба, оставляя позади ароматы вина и невысказанные желания.
Аделина Ремьер, мать Николаса, встретила гостей в гостиной. Её взгляд, скользнув по Марго, остановился на ней с явным одобрением. “Какая прелесть!” – пронеслось в её голове, и она улыбнулась, но улыбка эта была скорее оценивающей, чем радушной. Но куда больше её поразил взгляд сына, обращённый к девушке. В нём читалось такое нежное обожание, что сердце Аделины дрогнуло. “Наконец-то, мой мальчик,” – подумала она с облегчением, чувствуя, как напряжение последних недель отступает.
“Наконец-то ты нашёл ту, что заставила твоё сердце биться иначе.”
За ужином, где к ним присоединилась и Тереза, Аделина, словно забыв о недавнем столкновении в кабинете Николаса, непринуждённо расспрашивала Марго о её семье, хотя уже давно знала о родословной темной ведьмы все подчистую. Она держала бокал с вином, медленно вращая его, и её голос звучал мелодично, но с едва уловимой сталью.
– Расскажи мне, дорогая, – начала она с приторной сладостью, – о твоей семье. Я слышала, они тоже люди непростые?
Марго отвечала сдержанно и с достоинством, избегая резких слов, но в её голосе чувствовался холод.
– Меня воспитал дедушка. Знаменитый артефактор. Бывший придворный маг-артефактор. Получил титул. Он честный человек и дал мне все, что мог, за что я безмерно благодарна ему. Впрочем, вам же и так все обо мне известно. Будет глупо рассказывать вам то, что вы знаете, – девушка отправила в рот кусочек жаркого.
– Тогда расскажи мне то, чего я не знаю, - парировала светлая.
– Не уверена, что хочу делиться с вами такой информацией, - сдержанно ответила Марго. Ведьма недовольно поджала губы.
– Что ж. Надо признать, что ты умеешь отстаивать свои позиции.
– У меня был хороший учитель, - загадочно улыбнулась Марго, невозмутимо поедая ужин и запивая его прекрасным аргонским вином.
Аделина, между тем, начала осторожно подводить разговор к теме свадьбы и будущих внуков.
– Знаешь, Марго, – сказала она, меняя обращение к женщине на некое снисхождение, – Николас уже не мальчик. И я, признаться, мечтаю о внуках. О маленьких, звонких голосах, что будут бегать по этим залам. – Она бросила взгляд на сына, который, казалось, замер, слушая мать.
Марго, однако, мягко дала понять, что всему своё время.
– Мадам Ремьер, я ценю ваши мечты, – ответила она, её голос был спокоен и твёрд. – Но свадьба – это серьёзный шаг. И я не думаю, что стоит торопиться.
Тогда Аделина, сделала то, чего никак не следовало делать мудрой матери.
– Но ведь ты понимаешь, Марго, – произнесла она, её голос стал чуть более резким, – что между нами есть разница. Ты - тёмная, а мы - светлые. И хотя ты и аристократка, и, безусловно, очаровательна, – она сделала паузу, оценивая реакцию Марго, – сможешь ли ты подарить нашей семье здоровых наследников? Ведь это так важно для продолжения рода.
В глазах Марго мелькнула искра гнева, но она быстро её погасила, бросив предупреждающий взгляд на Николаса.
– Мадам Ремьер, – сказала она, её голос звучал холодно, как лёд, – моя магия не определяет мою способность любить или рожать детей. И я уверена, что мои дети будут здоровы, независимо от того, какой магией я владею. – Она посмотрела прямо в глаза Аделине, и в этом взгляде было столько силы и решимости, что мать Николаса на мгновение растерялась.