Эрамона поведала о том, как Николаус пытался соблазнить ее, предлагая несметные богатства – золото и бриллианты, словно пытаясь купить ее душу. Но когда его уловки не сработали, его истинное лицо проявилось в полной мере. Угрозы стали его оружием. Он обещал лишить жизни Хелиаса, того, кто был дорог Эрамоне.
– Я не могла остаться, – продолжала она. – Я сбежала, скрываясь от его преследований. Я хотела предупредить Мордреда, рассказать ему о коварстве Николауса. Но он... он сам отправил меня прочь. Он боялся за меня, хотел уберечь от надвигающейся беды. Его любовь ко мне была искренней, глубокой.
Эрамона с горечью вспомнила, как Николаус, нарушив все клятвы верности, обрушил на поместье Мордреда всю свою ярость. Грубая сила и превосходящие силы врага сравняли с землей его дом. Но Мордреда он не убил. Эрамона, перед тем как покинуть темного мага, поделилась с ним секретом бессмертия души, знанием, которое могло спасти его от окончательной гибели. Так Мордред оказался заточен в рунном камне, и его существование стало пленником древней магии.
– А я... я наложила на себя заклятие, – закончила Эрамона, ее голос стал тише, почти неслышным. – Заклятие перерождения. Я знала, что однажды появится ведьма, способная разрубить узел прошлого, освободить нас всех. И этой ведьмой оказалась ты, Маргарита.
Маргарита ощутила, как внутри неё пробуждается что-то новое, неведомое, но знакомое одновременно. Слова Эрамоны ложились на нее, как недостающие части пазла, собирая воедино обрывки предчувствий. Она видела себя, стоящую перед огромным, светящимся рунным камнем, и чувствовала, как ее собственная магия тянется к нему, словно живая нить.
– Но как... как я могу это сделать? – спросила Маргарита, ее голос был полон трепета. – Я не знаю, как разрубить узел прошлого. Я только начинаю понимать свою силу.
– Ты уже делаешь это, Маргарита, – ответила Эрамона. – Даже сейчас просто слушая. Просто принимая эту правду. Твое сознание открывается, твоя душа пробуждается. Ты позволяешь прошлому говорить с тобой, и в этом уже заключена сила. Узел прошлого – это не физическая преграда, это сплетение судеб, обид, невысказанных слов и незавершенных дел. Чтобы его разрубить, нужно понять, принять и простить.
– Простить того, кто создал кровавый культ? Того, кто хочет уничтожить Аргону за предательство? Я не приму это.
– Мне жаль, что тьма извратила душу Мордреда. Отчасти это и моя вина. Если бы он не воспользовался моим знанием о бессмертии…
– Что толку плакать об этом сейчас? Мне нужно знать, как одолеть Мордреда, если он сможет возродиться. И неплохо бы знать, как он может это сделать, чтоб мы могли избежать этого.
Эрамона замолчала. Ведьма колебалась. Как бы она ни любила Мордреда, все же не могла позволить, чтобы он уничтожил ее будущее.
– Чтобы он воскрес нужно окропить рунный камень твоей кровью Марго, но при этом, ты должна начертить руну жизни на камне.
– Выходит камень - не просто тюрьма Мордреда, но и источник его силы?
– Пожалуй, да. И уничтожить его можно, лишь если он возродится. Тогда нужно лишить его источника сил, а затем забрать тьму. Но ты рискуешь, Марго. Справиться с таким количеством силы невозможно. Ты можешь выгореть. Я смогу помочь тебе забрать силу, но удерживать не смогу.
– Выходит, Мордреда надо все-таки возродить.
Эрамона тихо вздохнула, и в этом вздохе было облегчение, смешанное с предвкушением.
– Я знаю, что ты сможешь, Маргарита. Твоя сила – это не только магия, это твоя способность видеть истину, даже когда она скрыта. Ты – ключ к нашему освобождению. И я буду рядом, чтобы помочь тебе на этом пути.
– А ничего, что он вроде как твой возлюбленный, а ты готова его убить?
– Я не убью его. Всего лишь освобожу. И мы сможем переродиться вместе.
– Я понимаю тебя, Эрамона.
– Говорить мы больше не сможем, но помни, что я всегда рядом. Моя сила - это твоя сила. Не скрывай ее больше. Слушай себя и свое сердце.
Маргарита цеплялась за тающий образ, но он рассеялся, как дымка. Ведьма открыла глаза. Все это время она уютно дремала в кресле, но не в кабинете дедушки, а в гостиной. Ну или точнее находилась в трансе, внутри себя. Она обнаружила, что под голову ей положили подушку, а сама она укрыта пледом. Кто, как и когда перенес ее - непонятно. Дедушки не было. Рядом сидел лишь Николас, а на коленях лежал Бонфред.
– С возвр-р-ращением, - муркнул котик. Марго улыбнулась и погладила фамильяра.
– Все в порядке? - в тоне Николаса было беспокойство. Марго проморгалась, потянулась, разминая затекшие мышцы и встала с кресла. Боня уже исчез к тому моменту.
Николас подошел к Марго с той самой уверенной улыбкой, которая всегда заставляла ее сердце биться чуть быстрее, но теперь в ней читалась и зрелая решимость.