Выбрать главу

Постепенно глаза привыкли к темноте, и перед ней начали вырисовываться очертания. Высокие, сводчатые потолки, обветшалые стены, покрытые паутиной, и силуэты массивной, некогда роскошной мебели, теперь превратившейся в призраки прошлого. Это был особняк. Старый, заброшенный особняк.

И тут ее пронзила мысль, холодная и ужасающая. Это место… оно казалось знакомым. Не просто знакомым, а каким-то зловеще предначертанным. В памяти всплыло только одно имя: Мордред.

Да, это был его особняк. И теперь, на его руинах, в этом забытом всеми уголке, она должна совершить невозможное. Возродить и убить Мордреда.

Как-то не готова была Маргарита к такому повороту событий. Но еще большее удивление у нее вызвала фигура вошедшего.

– Ты!?! Но… как?

Глава 13. Первозданная тьма

Многое встало на свои места. Теперь паззл в голове девушки сложился. Кто бы мог подумать, что эта неказистая подружка леди Шери, будет руководить целым культом. Венера Мане. Внебрачная дочь лорда Мане. Как далеко она и ее семья раскинули руки?

"Если так подумать, то все же очевидно. У этой тихой мышки, благодаря связям с дурой-Шери есть возможность подобраться к влиятельным семьям. Наверняка у нее есть рычаг давления на всех этих аристократов. А может они и сами благополучно согласились. Трон под Фарамером шатается уже давно. А мне сейчас надо действовать очень осторожно".

– Хм, ну привет, избранная Мордредом, - девушка скинула капюшон и опустилась перед Маргаритой, которая едва могла принять сидячее положение.

– Венера. Надо признать, что ты обыграла всех. Я не могла бы подумать, что ты стоишь за всем этим, - голос Марго был хриплым, потому что ужасно хотелось пить.

– Пф! Само собой. Я слишком долго все это вынашивала. С того самого дня как еще мой дед рассказал мне о моем хозяине. О великолепном Хелиасе. У меня ушло десять лет, чтобы найти его душу, заточенную несправедливо.

– Он сам себя заточил, - поправила Маргарита, зная, как все было на самом деле. И без того страшненькое лицо Венеры перекосила гримаса злобы.

– Да что ты о себе возомнила, ведьма? Думаешь единственная такая? Это я! Я хотела быть его королевой! Это я нашла его! Я собрала культ! Я убирала все препятствия на пути. Это все я! Я! Знаешь, а ведь ты скоро тоже станешь моей послушной марионеткой, - она достала из складок плаща пузырек с серебристой пыльцой.

– Пыль забвения. О! Я усовершенствовала формулу. Видишь ли у меня большой талант к алхимии. И немного к проклятиям. Потому я повесила дополнительные проклятия на рунный камень.

– То-то я смотрю они топорные и никак не вязались с теми, что наложил сам Мордред. Халтура какая-то, - спокойно произнесла Маргарита. Кто бы знал, чего ей стоило это спокойствие.

– Не смей! - она ударила по щеке Марго. – Не смей произносить его имя!

Девушка была в ярости она схватила проклятийницу за волосы и заглянула в глаза. Ведьма прочла безумие в ответном взгляде девушки.

– Ты объявилась и забрала у меня всё! Я не прощу тебя Маргарита Льер. И сейчас, - она повернула голову девушки на зеркало-артефакт, в котором отражался знакомый дом. Глаза Маргариты расширились от страха. Сердце пропустило удар. Ужас стал сжимать его изнутри.

– Сейчас ты увидишь… Ты узнаешь, что значит потерять того, кого любишь…

Воздух был густым от дыма и криков. Перед ней, в тусклом свете пламени, отражалось зеркало, и в нем – кошмар, который она никогда не сможет забыть.

Ее взгляд был прикован к отражению. Она видела себя – бледную, с широко распахнутыми глазами, в которых застыл ужас. Но это было не главное. Главным было то, что происходило там, то, что она видела в зеркале, как в окне в ад.

Члены культа Хелиаса, их лица скрытые масками и капюшонами, двигались как единое целое, подбрасывая в огонь все, что попадалось под руку. Пламя жадно пожирало стены дома, где еще недавно звучал голос учителя Фурье. Он был там. Она не сомневалась. Кроме нее ведь никто не знал. Теперь этот дом превращался в пепелище, а вместе с ним – и ее мир.

Сердце Марго билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Каждый треск горящего дерева, каждый взрыв стекла отдавался в ней физической болью. Она видела, как огонь подбирается к окнам, как языки пламени лижут оконные рамы, и в этом зрелище было что-то невыносимо личное, жестокое.

Но самое страшное было не само разрушение. Самое страшное было осознание того, что это происходит с ее учителем. С тем, кто открыл ей мир, кто верил в нее, кто был для нее маяком в темноте. Его дом горел, и она знала, что это значит. Это было не просто уничтожение здания, это было уничтожение всего, что он представлял, всего, что он дал ей. Огонь был не простым. Он явно был магическим. Усиленным очередной алхимией Венеры. От него нет спасения.