– Вы же хотите, чтобы я воскресила вашего хозяина. Что ж. Я не буду против.
Под конвоем двух магов Маргарита прошла в ту часть дома, которая особенно сильно фонила магией.
В обветшалой и полуразрушенной спальне в рунном круге стоял камень. Настоящий. Ведьма сразу поняла это, почувствовав его силу.
Маргарита протянула руку, и в её ладони материализовался кинжал, сотканный из теней. Его лезвие мерцало призрачным светом. С этим зловещим оружием она подошла к древнему рунному камню, чьи поверхности были покрыты истертыми временем символами. Её пальцы, ловко вывели на камне символ жизни – изящную, но мощную руну, излучающую едва уловимое тепло. Затем, с решимостью, граничащей с отчаянием, она провела лезвием по собственной ладони. Алые капли крови упали на высеченную руну, пропитывая её и оживляя древнюю магию.
В тот же миг воздух вокруг сгустился, наполняясь ощутимым холодом. Рунный камень вспыхнул тусклым, пульсирующим светом, и из его центра начало вырываться нечто неописуемое. Темная сила, вырвавшаяся наружу, вихрем сметала и разрушала всё на своем пути. Стены поместья трещали и осыпались, мебель разлеталась на щепки, а воздух наполнился грохотом и стонами разрушения. Маргарита инстинктивно прикрыла лицо руками, пытаясь защититься от надвигающейся стихии, чувствуя, как её собственная жизненная сила истощается под натиском этой первобытной мощи. Тьма взорвалась с неистовой силой, сметая половину поместья, оставляя их под открытым небом.
Это было не просто появление, а скорее рождение из небытия. Сначала возникла лишь смутная, клубящаяся масса тьмы, которая начала обретать форму, словно чернила, растекающиеся по воде. Она сжималась, уплотнялась, и в её глубинах начали проступать очертания человеческого тела.
Это был Мордред. Величайший из темных магов, он вновь обретал свое прекрасное, некогда совершенное тело. Тьма, словно живая ткань, обволакивала его, формируя мускулы, вырисовывая изящные линии плеч и груди. Кожа его была бледной, словно мрамор, но не мертвой, а наполненной скрытой силой. Волосы, черные как ночь, ниспадали на плечи, а черты лица были безупречны, но в них таилась древняя, безжалостная мудрость. Лишь его глаза остались алыми, как два уголька, пылающих в глубине, напоминая о его истинной природе – первозданной тьме, что не знала ни света, ни пощады. Тьма также воссоздала его одежду. Черную рубашку, штаны и длинный черный плащ.
Величайший темный маг Аргоны, чье имя давно стерто вновь вернулся.
Он шумно вдохнул и выдохнул воздух.
Резкая темная вспышка полетела в сторону Марго. Девушка зажмурилась, но щелчок пальцев Мордреда и атака погасла, так и не долетев до цели. Его глаза с недоумением смотрели на Венеру, что рухнула перед ним на колени.
– Повелитель! Это вы! - восхощенно прошептала девушка. Маргарита же наоборот стояла с гордо поднятой головой, показывая, что не собирается подчиняться ему. Мордред усмехнулся.
– Ты была полезна мне Венера. Хоть и часто действовала вразрез с моими приказами. – Он погладил ее по голове. Девушка заурчала как кошка, едва не растаяв. Но он резко сжал ее волосы на затылке и, запрокинув её голову, приблизился к ней. – Но если еще хоть один раз ты попытаешься хоть дыхнуть криво в сторону моей женщины, я не посмотрю на твои прежние заслуги и раскатаю тебя тонким слоем по стенам твоего дома. Кивни, если поняла.
Венера от страха даже дышать забыла. Вспомнила она об этом лишь когда едва кивнула, а маг отпустил ее, оттолкнув в сторону. Директор тут же бросился к девушке, проверяя все ли с ней в порядке.
Мордред, наконец обретший плоть и кровь, стоял перед Маргаритой, и в его глазах горел огонь – огонь мести и неукротимого желания. Он подошел к ней, его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила, готовая вырваться наружу. Воздух вокруг него словно сгустился, пропитанный его долгожданным возвращением и жаждой возмездия.
Снежинки тихо падали в лунной ночи. Было довольно холодно, зима все-таки. Ведьма подрагивала от холода. Она все еще не верила, что перед ней легендарный темный маг.
– Моя милая Маргарита, – прошептал он, и в его голосе звучала странная смесь нежности и угрозы, словно шепот ветра, несущего предвестие бури. Он протянул руку, осторожно коснувшись её щеки. Его прикосновение было неожиданно мягким, но под этой мягкостью скрывалась сталь.
– Ты так похожа на неё... на Эрамону. Такая же прекрасная, такая же неукротимая. – В его словах звучала не только восхищение, но и болезненная одержимость, эхо прошлого.
Его пальцы скользнули к её подбородку, приподнимая его, чтобы встретиться с её взглядом. В его глазах отражалось прошлое, полное боли и обиды, и теперь он видел в Маргарите не просто женщину, а ключ к своему возмездию, живое воплощение того, что он потерял. Его взгляд был прикован к ней, словно он пытался впитать её сущность, найти в ней отражение своей утраченной любви.