Не надеясь ни на малейший шанс победы, ведьма продолжала бороться за себя, за свою страну и за мага, которого ранил Мордред.
В один из моментов, когда их взгляды встретились в этой бушующей схватке, Мордред увидел в ней не Марго, а Эрамону – призрак его прошлого, его любовь.
– Эрамона… - прошептал он остановившись. Этого мгновения было достаточно. В его глазах мелькнул страх, замешательство. Марго, скованная яростью и решимостью, почувствовала этот миг слабости.
– Будь ты проклят, Мордред Хелиас! За мою боль и боль моих близких не будет тебе более покоя! – Она окутала его магией, не просто сковывая, а вытягивая из него саму суть его силы – тьму, которая питала его самого, которая была его сущностью. Она чувствовала, как его сила перетекает в тело, как холодная тьма, подобно ледяному водопаду обрушивается на нее.
Маргарита чувствовала, как ее тело разрывает изнутри. Это была не просто энергия, это был поток чистой, первобытной тьмы, дикой и неукротимой, как сам Мордред. Каждый ее нерв кричал от боли, каждая клетка горела, словно ее пронзали тысячи ледяных игл. Она чувствовала, как чужая воля пытается подчинить ее собственную, как холодные, липкие нити тьмы оплетают ее разум, пытаясь задушить ее личность.
Это было не триумфальное обретение силы, а мучительное поглощение силы чудовища. Внутри нее бушевала буря, не похожая ни на что, что она когда-либо испытывала. Это была не ее тьма, не та, что она знала и понимала, а нечто древнее, злобное, жаждущее разрушения. Она чувствовала, как ее собственная магия, пусть и темная, ее сущность, отчаянно сопротивляются этому натиску, пытаясь удержать границы, не дать чужой тьме поглотить ее целиком. Свет, который также дремал в душе ведьмы и который являлся отголоском древней ведьмы Эрамоны, сопротивлялся тьме Мордреда.
Боль была невыносимой, физической и ментальной. Казалось, ее тело вот-вот разорвется под напором этой чужой мощи. Она видела образы, порожденные этой тьмой – картины разрушений, страдания, хаоса. Это были воспоминания Мордреда, его самые темные желания, его самые жестокие деяния, теперь вливающиеся в нее, как яд. Ее разум метался, пытаясь отделить себя от этого потока, но он был слишком силен, слишком всеобъемлющ.
Каждый вдох давался с трудом, словно она вдыхала не воздух, а раскаленные угли. Ее кожа покрылась холодным потом, а в глазах, которые еще недавно горели яростью, теперь отражался ужас. Она чувствовала, как ее собственная сила истощается, как она становится лишь сосудом для этой чудовищной энергии. Это было медленное, мучительное умирание, растворение в бездне.
Мордред, раздираемый тьмой и светом Маргариты, которая впитывала в себя его силу, терял свои человеческие очертания. Тьма подарила ему тело, которое тут же отбирала, стараясь не стать потоком энергии вне тела хозяина или хозяйки. Тьме все равно кому служить. Но Марагрита решила иначе. Забрав все, что возможно у темного мага, который тут же стал пылью, она закричала что было силы, пытаясь облегчить ту агонию, в которой была.
Сквозь боль и отчаяние, она начала искать способ контролировать этот поток, найти в нем хоть какую-то нить порядка, хоть какой-то рычаг. Это было похоже на попытку удержать в руках живого, разъяренного зверя. Она чувствовала, как ее собственная магия, ее воля, начинают переплетаться с этой чужой тьмой, не подчиняя ее, но и не будучи полностью поглощенной. Это было опасное равновесие, тонкая грань между становлением сильнее и полным уничтожением.
Ей нужен был кто-то, кто вмешается в этот поток. Кто-то, кто уравновесит это. Заберет часть тьмы.
Николас медленно приходил в себя, чувствуя, как его возвращают к жизни заботливые руки сестры. Котик-фамильяр поддерживал в маге жизненные силы за счет сил Маргариты. Она сама дала ему такой приказ. Малкольм и Тереза, справившиеся с главой культа теперь приводили в чувство белого мага, который еще должен послужить на благо империи. Иначе никак.
Пребывая в полубреду он слышал мысли ведьмы. Сквозь туманную пелену он видел и поцелуй с Мордредом, и её сражение, и то, как она забрала его тьму. Тяжесть, давившая на него, начала рассеиваться, уступая место странному, но мощному приливу энергии. Он почувствовал, как его собственная магия, теперь усиленная и более стабильная, отзывается на зов чего-то другого, чего-то темного и нуждающегося.
Его взгляд упал на Маргариту. Она была окутана той самой тьмой, которая могла разрушить все, включая саму проклятийницу. В этот момент Николас понял, что не может этого допустить.