Он повернулся к двери и остановился.
— Башня Изнурения, — сказал он. — Так будет называться это место. Место, где сокрушают дух диких кобылиц. Потому что ты сломаешься, Эррин. Или умрешь.
Он оставил ее на полу, и она боялась пошевелиться или заплакать.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЭРРИН
Глава 8:
Я чувствовала, как он смотрит на меня с другого конца потертого деревянного стола, его взгляд был тяжелым и жирным, словно оставлял след грязи. От этого мне хотелось залезть в воду и оттирать себя, пока он не перестанет узнавать меня. Кожу покалывало, пока его глаза приказывали посмотреть на него. Я почти слышала сам приказ. Вместо этого я смотрела на тарелку с едой, желудок сжимался, но не от голода. Три месяца назад я бы отрезала руку и продала бы за такой пир. Мясо блестело от соков, овощи были покрыты масляной пленкой, от хлеба шел пар, если надломить корочку. Морковь, горох, кукуруза. Все цветное и манящее. Но когда его взгляд отдал мне приказ, я поежилась.
— Замерзла, милая? — спросил он. Я покачала головой.
За два месяца здесь я привыкла к холодной температуре, и не от холода я дрожала.
— Посмотри на меня.
Я послушалась, потому что иначе он заставил бы сделать так куклой. Или убил бы меня. Я прекрасно знала, что позади меня стоят, как статуи, два голема, которые по одному его слову раздавят мой череп своими гигантскими глиняными руками. Так что я подняла голову и посмотрела в его золотые глаза как можно спокойнее. Когда я сделала это, он с довольным видом кивнул и потерял ко мне интерес, вернувшись к еде.
Теперь я смотрела, как он убирает мясо с тонкой кости, бросает его на тарелку, его тонкие пальцы были в жире и блестели в свете свеч. Он тихо свистнул, и одна из собак беззвучно вылезла из-под стола, мне стало не по себе.
— Сидеть, — сказал Аурек, и собака послушалась. Он выбрал кусок мяса и протянул зверю, не дрогнув, когда зубы впились в кусок и вырвали из его хватки. Они смотрел друг на друга, собака и новый хозяин, а потом Аурек махнул рукой, и собака скрылась под столом. Я сжалась, когда жесткий мех задел мое платье.
Аурек поднял кость, рассмотрел, а потом обглодал. Его золотые глаза смотрели на меня без эмоций, пока он костью чистил зубы, водя по ней клыками. Он бросил ее на пол, закончив, и я услышала, как одна из собак придвинулась туда, раздался хруст.
— Ты мало поела, Эррин, — сказал он. — Что-то не так с едой?
— Нет. Все хорошо, — я потыкала еду ложкой. Нож мне перестали давать две недели назад. Я взглянула на него, а он бесстрастно смотрел на меня.
— Если не поешь, тебя придется кормить.
— Я поем, — сказала я, придвинув к себе тарелку. Я потянулась к ножке курицы, утки или еще кого-то, но не могла взять ее. Рука дрожала. Я не могла. Не могла сделать это.
— Открой рот шире, — улыбнулся Аурек.
Я послушалась. Я положила кусок мяса в сухой рот и жевала, жевала, жевала. Аурек смотрел, как моя челюсть движется, повторяющееся движение причиняло боль. Еда превратилась в пасту, и я заставила себя проглотить ее, чувствуя, как она застревает где-то между моим горлом и сердцем.
— Вот так, — сказал Аурек, взял кубок и сделал большой глоток. Он опустил кубок с бодрым звоном, улыбка на его лице оттенялась пятном от вина на его губах. — Ты можешь есть, как хорошая девочка. Эй, парень, порежь ей еще мяса. Маленькими кусочками. Я не хочу смотреть, как она жует как корова на лугу.
Из тени вышел слуга и сделал, как было приказано, разорвал кусок мяса на небольшие части. Его плечи были опущены, словно он старался вести себя незаметно, голову он склонял так низко, что подбородок касался груди. В моих глазах пылала злость, слезы унижения грозили политься по щекам.
— Дай мясо ей, — приказал Аурек. Слуга вздрогнул и приблизился ко мне с новой тарелкой в подрагивающих пальцах.
Вдруг моя рука дернулась и выбила тарелку из его руки. Мы в ужасе смотрели, как тарелка, полная еды, летит по комнате, ударяется с грохотом об пол, собаки зарычали и выбежали из-под стола. Они замерли и посмотрели на Спящего принца, чтобы тот позволил им съесть упавшую еду. Мы со слугой тоже повернулись к Ауреку, чтобы увидеть его реакцию.