— Принцесса добра ко мне, и ее милейшая тетя наказывала идти к ней… Знамо, я так и делаю.
— Не знамо, а разумеется, — исправил Нед.
— Разумеется, — повторила она.
Нед кивнул, радуясь, что Мег даже не заподозрила, на что он намекал, но не осмеливался заявить открыто — пока что. Как он рассказывал вчера принцессе, его расспросы в Баши показали, что старая карга из Баши-хауса, вероятно, вовсе не старая, а ходит прямо и быстро. И совсем не обязательно она уродливая, хотя и носит длинные свободные платья и какую-то батистовую вуаль, ниспадающую со шляпы на лицо. Никто никогда не видел ее лица, а потому оно может оказаться из тех, «ради красы которых спускали на воду несметные армады кораблей» — как говорит один из его любимых персонажей в «Трагедии королевы Елены» — пьесе, в которую за последние несколько лет Нед пристрастился вставлять ремарки, тонко критикующие королеву Марию.
В Баши он исполнял другую роль — торговца, уроженца Лондона, который приехал искать свою тетю-травницу, — и выяснил, что Леди белого павлина, как Нед окрестил ее про себя, навещали две сельские девицы. Один охотник не раз их замечал. Судя по его рассказам, одной из девиц могла быть отравительница Нетти, как ее описывали Елизавета и Дженкс. Вторая была выше ростом, но сутулилась, и походка у нее была слегка тяжеловатая, шаркающая.
— А теперь, — сказал Нед и так резко хлопнул в ладоши, что Мег вздрогнула, — давай пройдемся с тобой еще разок, в точности как ее высочество. Не шаркай и не сутулься.
Гарри Кэри наблюдал за тем, как Уильям Сесил подбрасывает с кожаной рукавицы к небесам своего любимого кречета, Неподражаемого. Бело-коричневая птица захлопала крыльями, ловя потоки ветра, взмыла вверх, а потом внезапно устремилась к земле, позванивая крошечными колокольчиками на лапах. Они услышали глухой стук, с которым кречет схватил более медлительную жертву, и пронзительный крик, когда он понес добычу к земле. Один из сокольничьих Сесила бросился забирать пойманную птицу, пока кречет не разорвал ее на куски.
— Промозглая погода для октября, — сказал Гарри, кутаясь в плащ с меховым подбоем и топая обутыми в сапоги ногами.
— Отвратительный год: ужасная погода вдобавок ко всей этой королевской кутерьме, — проворчал Сесил, вглядываясь в небо.
За неполные две недели, проведенные в Бергли-хаусе в Стамфорде, на окраине богатых шерстью Центральных графств, Гарри понял, что Уильям Сесил говорит мало, но взвешивает каждое слово. Тридцативосьмилетний Сесил не происходил из знатного рода, но прилежная учеба в кембриджском колледже Сент-Джон и изучение права в лондонской Грейс-инн хорошо его подготовили. Он служил у покойного лорд-протектора Эдуарда Сеймура и был секретарем в правительстве юного короля Эдуарда, пока Мария Тюдор не взошла на престол и не прогнала его за протестантские, гуманистические наклонности. Сесилу хватило изворотливости, чтобы, оставив при себе сомнения и терзания, принять католическую веру и ждать перемены ветра. Теперь же, будучи семейным человеком — отчего Гарри еще больше скучал по собственной жене и детям — и владельцем овцефермы, Сесил вел тихую, размеренную жизнь, ожидая воцарения Елизаветы.
Тем не менее ловкий юрист уже оказывал ее высочеству неоценимые услуги, не только открыто, в качестве управляющего скудными земельными владениями, которые оставил Елизавете отец, но и тайно, как ее советник. Буквально прошлой ночью Сесил и Гарри обсуждали депешу, в которой Сесил ответил принцессе на ее вопросы — а еще дал совет, которого она не просила.
Искоса глянув на Сесила, Гарри понял, что тот не выискивает в небе своего кречета, а скорее ждет продолжения разговора. Вытянутое лицо юриста было серьезным. Он выглядел старше своих лет, и это впечатление только усиливалось благодаря широкой бороде, которую он отрастил. Гарри подметил, что когда Сесил говорит, его рот и борода почти не двигаются. Пронзительный взгляд его карих глаз был быстрым, как взмах соколиного крыла.
— Знаю, вы здесь переживаете тяжелые времена, — сказал Гарри, поставив сапог на камень, отколовшийся от ограды. — Надеюсь, вы не считаете, что я проявил трусость, спасшись бегством, тогда как другие остались. Я стараюсь поспевать за ходом событий, пока все мы ждем, что обстановка переменится в пользу принцессы.