Данный расклад, так же, как и гибель Потапова, стали двумя главными причинами отказа жителей Арктиды от сохранившихся вооруженных сил.
Действующий в то время старый состав совета с охотой и видимым облегчением пошел на реформу, решившую сразу множество вопросов, начиная от перераспределения пищевых норм, и заканчивая увеличением добычи нефти и накоплением запаса ресурсов.
Личный состав армии был перепрофилирован по разным гражданским специальностям. Часть техники была переоборудована, остальная – законсервирована, а совсем недавно разобрана и продана новым партнерам из подземного города Виктория-2. Контакт с ними был установлен около трех лет назад.
Первый сигнал искусственного происхождения был пойман дежурной сменой радистов во время планового выхода в эфир для установки связи с кораблем, который возвращался домой после очередного австралийского рейда. О появлении на частоте иностранных фраз было незамедлительно доложено совету. Итогом стали долгосрочные торговые взаимоотношения с гражданами Виктории-2.
Один раз в год судно Арктиды доставляло в район Мадагаскара партию электронной начинки разобранной военной техники, столь ценимой в подземном городе: их высокотехнологичные механизмы требовали постоянной замены изнашиваемых элементов. Взамен Виктория-2 поставляла Арктиде медицинское оборудование, поднявшее уровень диагностики и лечения на новый уровень. Одними из последних приобретений стали компьютерный томограф и экспериментальная модель автономной стазис-капсулы.
Впрочем, отношения партнеров только торговыми и ограничивались. Никто из руководства обеих осколков цивилизации не стремился вникать в подробности ведения соседями политики и хозяйства. У первых все силы уходили на науку, вторые только недавно вышли из кризиса.
Теперь же ситуация легко могла измениться. Стоит ли вообще сообщать Виктории-2 о потерпевшем тут катастрофу электролете? Если исходить из всего того, что удалось узнать вчера, сейшельцы вполне могут потребовать передать им Николаеву – либо для возвращения ее финнам в Саворрат, либо для собственных бесчеловечных экспериментов.
– Мы не вмешиваемся во внутренние дела Виктории-2, и не будем этого делать ни при каких обстоятельствах, – произнес первый председатель. – Отдать им Николаеву будет равноценно ее убийству. Не знаю, как вы, но я против подобного расклада. Как бы то ни было, она наша. Держать же ее здесь мы также не можем по вышеуказанным причинам.
– Что же нам тогда остается?
– Юрий Петрович, вы продолжаете утверждать, что девчонка представляет собой уникальную форму жизни?
– Конечно. Вне всякого сомнения, она один из первых представителей новой формы жизни, развившейся в ходе эволюции, как ответ человека на атаку бактерий после начала Катастрофы. Подобные встречались бы и раньше, если бы инквизиция не принялась массово уничтожать их. Сдается мне, что тот, кто в самом начале решил не только возвести церковь на уровень правящего класса, но и предпринять попытку объединения мировых религий в одну, как минимум, догадывался о подобном варианте развития событий. Появление устойчивых к болезням людей априори делает их не столь зависимыми от страха смерти, стало быть, они могут в любой момент выйти из-под контроля. А это автоматически становится угрозой потери власти и дохода.
– Согласен. – Глеб Леонидович кивнул. – Из всего сказанного вами я принимаю единственное верное решение, которое не станет противоречить общечеловеческим нормам. Любая форма жизни должна признаваться всеми разумными существами, как уникальная. Но политика девчонки, хотя и объяснима, все-таки заставляет задуматься о многом. Я предполагаю, что вы, Юрий Петрович, в своих умозаключениях не дошли до самого конца. Трагедия Николаевой заключается в том, что она появилась слишком рано. Сейчас мы являемся свидетелями борьбы за господствующее положение на планете сразу нескольких видов. И, к сожалению, могу предположить, что роду людскому здесь отведена роль изжившего себя вида. Вы же сами как-то приводили подобные доводы.