От созерцания окружающей обстановки Дэвида отвлек русский. Артём освободившейся от страховки рукой сделал характерный жест, обозначающий время, и указал рукой в сторону кабины пилота. Лайнт кивнул.
Он прав. У них не так много времени, чтобы впустую тратить даже несколько минут. Теперь нужно попеременно переставлять карабины страховочных фалов по «дороге безопасности» к самому носу шаттла. Любая из двух страховок должна быть надежно закреплена, иначе одно неверное движение в тягучей, медленной, как вода на глубине, невесомости – и ты уже рядом с челноком. Совсем рядом, рукой дотянуться и достать. Вот только сумеешь ли дотянуться? Враждебная среда не прощает ошибок. И пусть сейчас у тебя оснащение на порядок лучше, чем у того русского, который впервые вышел в космос, но правила опасной игры никто не отменял. Они не стали легче, просто у тебя появилось чуть больше шансов.
Сколько прошло времени, пока они добрались до носа, Лайнт не знал. Короткую передышку он себе позволил только тогда, когда смог надежно зафиксироваться магнитом троса и одним из страховочных фалов. Русский был примагничен справа, и это означало, что резать стекло лазером придется Дэвиду. Меняться в таких условиях было слишком долго и опасно. Лайнт повторил жест, обозначающий время. В ответ русский сделал пальцы в виде знака «victory», а затем показал невербальную интерпретацию американского «okey».
Прошло уже двадцать минут. Значит, остается чуть больше часа. Семьдесят минут на работу здесь и экскурсию внутрь.
Перед взором Лайнта вновь проплыл в запыленном окне иллюминатора колышущийся огонек свечи. Всего лишь тонкая, по меркам бескрайнего космического океана, пластинка стекла отделяет его сейчас от палубы челнока, где в тусклом свете красного аварийного фонаря смотрит на него черными немигающими глазами чудовище…
«Дэвид, дорогой мой, где ты был? Мы так давно ждем тебя. Скажи, что они хорошие. У нас теперь много хороших детей. А я их – Воспитатель…»
Лайнт упрямо мотнул головой. Господи Иисусе! Как же колотится сердце! К черту все! Глубокий выдох и вдох. А теперь не тратим кислород и время. Ты мужик, Дэвид Джей Лайнт. Пора посмотреть своему страху в глаза.
Он нащупал рукой укрепленный на левом бедре лазерный резак.
Родригез влетела в следующий модуль. Раздался громкий хруст, и острая боль выстрелила ей в шею. Альба открыла рот, чтобы закричать, но звука не последовало. Руки инстинктивно метнулись к горлу, хватаясь разрезаемыми пальцами и ладонями за острые холодные края. Над ухом раздалось злое пыхтение Стейз, навалившейся всем телом на сложенный в виде треугольника железный лист короба «Потока», разобранного до этого русским. Кривясь от боли в рассеченных об острые углы пальцах, Элеонора сдвинула Родригез к стене, продолжая вдавливать самодельное оружие в шею как можно сильнее и глубже.
Наконец силы оставили ее. Боль волной ударила в пораженные нервные окончания глубоких порезов, когда Стейз медленно разжала пальцы, выпуская окрашенную кровью согнутую пластинку. Из груди вырвалось сдержанное рыдание, слезы брызнули из глаз, стараясь помочь выдержать первый, самый сильный приступ боли.
Элеонора подняла голову и посмотрела на застывшую в неестественной позе Родригез. Согнутые в локтях руки продолжали сжимать разрезанными пальцами самодельное оружие, вошедшее в шею почти на половину своей длины. Посеревшее лицо с выпученными глазами окружало распространяющееся облачко шариков крови. Многие из них уже потемнели: кровь начинала сворачиваться слишком быстро.
В следующую секунду новая волна боли захлестнула подорванный пережитым разум, выключая сознание Стейз.
Вдавить внутрь вырезанный кусок стекла оказалось трудной задачей: мешала существенная разница давления. Воздушная масса, словно заглушка, подпирала стекло изнутри. Хорошо, что лазерный резак оставлял после себя относительно широкий след и по окончании выпиливания окошка, сквозь которое можно было без затруднения пролезть внутрь, проблема устранилась сама собой. Пришлось, правда, потратить лишние десять минут.
Лайнт бросил тревожный взгляд на Климова. Тот вновь на пальцах обозначил интервал в двадцать минут. Значит, осталось пятьдесят.
Дэвид включил нашлемный фонарь, отстегнул второй карабин страховки и ногами вперед влетел внутрь челнока.