Но почему самка, если она находилась рядом, не последовала сразу за ней?
Николаевой стало казаться, что теперь она ощущает, насколько ее разум был сдавлен, стянут какой-то неведомой силой. Начало освобождения от этих непонятных ментальных оков мгновенно отозвалось нарастающей ноющей болью, растекшейся обручем вокруг головы. Начавшая впутываться в слабеющий основной поток зова тонкая ниточка эмоций Матильды вспыхнула с новой силой. Самка посылала Наташе импульсы счастья и тревоги. Та попыталась послать ей ответный сигнал, но боль стала усиливаться, а затем внезапно прошла.
Николаева двинулась дальше, снова продираясь напрямик через лесную чащу, практически ничего не видя перед собой и ориентируясь только на возобновившийся зов, безостановочно манящий ее все дальше и дальше.
Темнота пропитавшей лес ночи уже через несколько шагов сливалась со стволами деревьев, как будто специально вырастающих прямо перед глазами. Наташа в очередной раз выставила вперед руку, защищая лицо от кривой колючей ветки. Кожу на тыльной стороне ладони опять засаднило. Правая нога поскользнулась на чем-то.
Пустой взмах рук.
Наташа даже не успела понять, что падает. В следующую секунду перед лицом пронесся изрытый глубокими корнями деревьев откос, затем опять он же, но уже менее пологий, с песчаной подложкой у основания. Затем последовал удар. Мозг в буквальном смысле тряхануло внутри черепа так, что то, каким образом Наташа продолжала оставаться в сознании, было настоящей загадкой. Через несколько секунд девушка, поднявшись на ноги, упрямо продолжила путь.
Дико болела шея и вся левая половина туловища, на которую пришелся основной удар. Противно ныли ободранные обо что-то в процессе падения лицо и кисти рук. В дыру порванного костюма незамедлительно пробрался ночной холод леса, мгновенно сковав взмокшее от пота тело, сразу же ответившее мышечной болью, особенно остро ощутимой пострадавшими местами. Голова, впрочем, не болела, но довольно сильно кружилась. Несколько раз девушку сильно вело в сторону. Один раз она даже упала, больно ударившись плечом и коленом о выступающие из-под земли корни деревьев. Ушибленную ногу прострелило дикой болью, когда Наташа, встав, оперлась на нее. Нога подвернулась, и девушка, промахнувшись рукой мимо торчащей рядом еловой ветки, вновь упала на землю. Снова подняться не получилось. Нога как будто начала неметь, и теперь Николаевой пришлось ползти на заполнившее все сознание ощущение непрекращающегося зова.
Сколько еще метров она смогла преодолеть после этого, девушка сказать не могла. Но неожиданно ее сознание, находящее до этого момента как будто в тумане, прояснилось. Усилилось сжатие невидимого обруча на висках и нестерпимая боль в измученном теле. Ощущение заполняющего все пространство зова чуть притупилось, и откуда-то со стороны вновь начала продираться еле заметная ниточка нового образа. Легко читаемого и усиливающего негативное воздействие на зов. Старающегося отодвинуть его, выкинуть прочь из головы. Рядом возник еще один след, похожий на первый как две капли воды, за тем исключением, что он был сильнее.
Головная боль вновь отпустила, и девушка попыталась встать. Поврежденное колено все еще ныло, но уже не отзывалось острой болью на каждое движение. Нога перестала предательски сгибаться, грозясь при первом же шаге в очередной раз уронить Наташу. Скорость движения сразу же возросла, чему способствовало постепенное уменьшение густоты леса. Еще через несколько минут чаща неожиданно кончилась. Впереди открылся пологий берег широкой речки. То, что неотступно звало ее, было уже совсем близко, на той стороне.
Внутрь костюма через прорехи начала медленно просачиваться холодная вода. Ступни практически сразу перестали что-либо чувствовать, скованные ледяными подводными течениями, когда девушка, продираясь через поток, вышла к середине реки. Силы практически покинули ее. Наташа уже с трудом переставляла окоченевшие ноги, но, тем не менее, упорно шла вперед к своей цели.
Берег был все ближе. Уже можно было разглядеть проявляющиеся из ночной темноты очертания большого камня с разбросанными вокруг него камнями меньших размеров, лежащих плашмя или же возвышающихся в виде столбиков. Еще несколько шагов, превозмогая стремительно тающие силы, остатки которых безжалостно забирал пробравший до последней клетки холод…
Неожиданно виски вновь сдавил обруч боли. Ушедшие куда-то в глубину ощущения вспыхнули с новой силой. Наташа услышала плеск воды, звук шумящего под ветром открытого пространства леса. Непонятно когда возникшая глухота отступала, и на ее место возвращалась боль, заставившая Николаеву не закричать и не заплакать, но надсадно захрипеть. Силы оставили ее, и девушка рухнула возле берега в воду.