После всех потрясений жизнь в поселке вернулась к размеренному течению. Объединенное хозяйство должно было дать достаточный запас овощей, чтобы переждать надвигающуюся зиму. Но катастрофически не хватало мяса. Единственным источником белка оставалось семейство перепелов, разводимых одним из приезжих. Пернатая мелюзга исправно давала потомство и яйца – до очередного прихода беды.
В тот день одна из семей послала двух сыновей для сбора яиц и раздачи их по обозначенным в списке домам. Дело это было небыстрое, и возможно, ребят хватились бы только ближе к вечеру, если бы не переполох.
Его поднял мужчина, разводивший перепелов, когда, придя в курятник, увидел нескольких своих птиц не просто мертвыми, а заживо съеденными двумя маленькими обезумевшими чудовищами. Пока кто-то из посельчан бегал за родителями заболевших бешенством детей, двое исчадий ада ухитрились напасть и тяжело ранить пришедшую на шум знакомую птицевода. После этого их пришлось пристрелить, а через двадцать минут – и обезумевшую мать, кинувшуюся с ножом на убийцу своих детей.
Это был первый удар Воспитателя.
Очень скоро поселок стремительно стал пустеть…
Наташа смотрела в черные, лишенные белка глаза чудовищного паразита, не убирая свою руку от его темного гладкого лица. Смотрела напрямую в многолетнюю память бывшей настоятельницы монастыря.
«До сегодняшнего дня ты лишился почти всех своих «детей». Они умирали от голода, потому что в этот проклятый поселок последние десятки лет захаживали только безумцы и отчаянные, готовые рискнуть жизнью для того, чтобы попробовать вынести оставшееся в монастыре золото. Но этих жадных самоубийц было недостаточно для полноценного питания всех твоих «детей». Так почему же ты не ушел отсюда, когда еще мог ходить? Ведь ты же знала, что рано или поздно наступит голодное время.
Но ничего. Сейчас ты отдашь мне все».
Наташа придвинулась ближе к продолжавшему раскрывать рот в беззвучном крике Воспитателю и прижалась к паразиту всем телом.
Она чувствовала эманации страха, исходящие густыми волнами от этого опаснейшего и коварного существа. Убившего не один десяток людей, наслаждающегося неограниченной властью над своими «детьми» и вот теперь совершенно беспомощного и слабого перед пришедшим непонятным существом, оказавшимся сильнее и опаснее его.
Но, вместе с тем, Николаева начала чувствовать и нечто другое. Еще более мощное и непонятное, находящееся за несколько десятков километров от этого места. Какой-то центр невероятно мощной и странной силы. Какую-то совершенно новую и странную волну Сигнала, доходящую до нее на таком расстоянии. Именно Сигнал удерживал Воспитателя все это время здесь. Именно поэтому он вполне безболезненно отказывался от «детей», когда те один за другим умирали с голоду. Именно поэтому не стремился покидать место, в котором его тело и мозг навсегда изувечила паразитическая форма новой жизни. Эта неведомая энергия давала необходимые ему жизненные силы, постепенно увеличивая его ментальные способности.
Какое-то время Николаева продолжала стоять, прижимая к себе маленькое, легкое и податливое тело чудовищной твари. После чего вышла с ним из здания монастыря на улицу. Девушка прошла по тропинке обратно, мимо трупов «детей», к обнаруженной ею куче человеческих останков. Остановилась возле нее, глядя на Воспитателя. Коснулась его зовом, легко подчиняя себе всю его сущность, и приказала остановить биение иссохшего сердца. После чего с отвращением швырнула мертвое тело на груду костей.
Теперь она, проехав оставшееся расстояние до Санкт-Петербурга, следовала к своей новой цели. Ее ожидания от встречи с Воспитателем полностью оправдались. Но теперь Наташу непреодолимо манил этот таинственный и сладкий Сигнал. И она уже немного знала о нем. Ее два охранника-симбионта не смогли присоединиться к ней вновь, а значит, вполне вероятно, что этот Сигнал передает очередной конкурирующий вид микроорганизмов. Причем, в первую очередь конкурент именно бактерий-симбионтов.