Пытающийся вытянуться по стойке смирно толстый монах старательно втягивал живот, обливаясь потом от напряжения и страха. Глаза его неотрывно смотрели на красные стекла окуляров треугольного шлема Верховного инквизитора, а мозг лихорадочно пытался найти решение единственного вопроса: стоит ли сейчас хоть что-то говорить в свое оправдание?
Наверняка уже дает себе ложные обещания начать блюсти пост, если доживет до завтрашнего утра. Неплохо бы навестить его как-нибудь невзначай во время очередной трапезы.
– Надеюсь, что вы, святой отец, примете все необходимые меры для искоренения овладевшего вами телесного недуга. Диавол хитер и коварен, и лишь усердными молитвами и деяниями во благо церкви мы можем встать на пути его и его слуг, ежедневно и еженощно пытающихся овладеть нашими душами. Не разочаруйте меня. Вы же знаете, что будет, если дух ваш окажется слаб и подточен тлетворным влиянием Сатаны? – Верховный остался доволен полуобморочным состоянием монаха и его торопливым, судорожным кивком. Теперь эта туша хотя бы начнет быстрее вставать при его появлении. Но стоило закончить сцену на должной ноте: – Тогда в дело вступит Святая инквизиция, дабы умерщвлением утонувшей в грехах плоти постараться спасти хотя бы ваш дух.
Инквизитор развернулся и, отойдя на шаг от стола, добавил:
– Это касается всех. – Взгляд его прошел по сидящему рядом с толстяком секретарю, на лице которого было написано плохо скрываемое злорадство, а затем застыл на фигуре палача, продолжавшего откровенно скучать в ожидании приказов. – Это всех касается! – рявкнул Верховный. – А теперь приступим к заседанию!
Он с удовлетворением отметил, как все сидящие тут же активно задвигались, создавая имитацию бурной деятельности.
Ничего. Он подстегнет их всех. Пора встряхнуть эту заплывшую жиром конторку. Не зря же он предложил заменить все шесть советников от синода. Кровопускание всегда омолаживает организм. Это вам подтвердит любой из врачей.
Конечно, может быть, и не стоит пускать им кровь. Надо посмотреть. Вроде забегали, зашевелились. Эффект достигнут. И хорошо, что он по уже въевшейся привычке так и не снял свою маску. У него все-таки очень доброе лицо.
Верховного в очередной раз посетила странная мысль: не сделать ли себе на лице пару шрамов, как у стоявшего возле ведьмы палача? Тот вроде бы получил их от ножа какой-то пьяной бабенки, когда пытался взять ее. Эти отметины грехопадения напоминают палачу о том, что он уже давно сидит на крючке у Верховного. Но, тем не менее, придают ему действительно устрашающий вид.
Может быть, стоит сделать? Женщины от этого его меньше любить не станут. У него есть средства и власть, а при таком раскладе иметь идеальную внешность вовсе не обязательно.
Но это очень больно. А он не выносит боли.
Верховный инквизитор кивнул, и палач начал крутить ворот механизма. Веревка натянулась, подвешивая в воздухе за вывернутые руки кричащую ведьму.
За 99 лет до описываемых событий.
2040 год. Шотландия. Глазко.
– Дорогие гости, коллеги, благодарю за внимание! – Немолодой, полноватый человек, облаченный в деловой костюм, окинул взглядом присутствующих. – Рад видеть всех вас на втором дне нашей международной конференции. Уважаемый господин Белл, возглавляющий сегодня президиум, уже представил меня. Расписание наше чрезвычайно насыщенно, и, чтобы не задерживать уважаемых коллег, я позволю себе перейти сразу к теме моего выступления. – Ожидая, когда переносные радиосистемы синхронного перевода помогут всем присутствующим понять смысл сказанного с трибуны, профессор Айхенвальд повернулся и бросил взгляд на один из информационных экранов. Название «Forum of European Neuroscience 2040. United Kingdom. Glasgow (FENS)» сменилось первым слайдом его презентации. – В зале присутствуют, в основном, представители профессий, тем или иным образом причастных к проблемам, связанным с нашим мозгом. Поэтому подробно объяснять то, что будет показано в первой части моей лекции, смысла нет. Хочу только напомнить, что в тринадцатом году в Женеве был основан интернациональный проект «Человеческий мозг», объединявший двадцать шесть стран-участниц и сто тридцать пять партнерских институтов. Первоначально этому проекту ставили вполне конкретные и перспективные цели: нейроинформатика, мозговое моделирование, нейроморфные вычисления, нейророботизация. Но задача оказалась более сложной и объемной, чем это можно было представить перед началом работы. Комплексы данных о различных неврологических заболеваниях различались по схемам биологических организаций, стадиям развития и видам изучения. Моделирование же мозга на тот момент стояло вообще на грани технических возможностей. В итоге проект был закрыт в двадцать третьем году по причине окончания финансирования. Тем не менее, колоссальный объем информации и наработанные варианты компьютерного моделирования стали основой нашей работы. Я хочу сердечно поблагодарить моих друзей и коллег из Университетской больницы Шарите в Берлине, иммунно-онкологического центра в Кельне, нейропсихиатрической клиники в Стамбуле. Скажу прямо: у нас подобралась просто замечательная команда.