— Маги хотят, чтобы я вновь вернул себе полноту власти, — задумчиво пробормотал Ксаниэль, размышляя над идеей друга. — Но забрать власть у супруги я уже не в силах, только если она сама добровольно на этой пойдет — указ я составил на удивление удачно. Думаю, какое-то время у нас будет, пока я буду делать вид, что пытаюсь забрать у Эллис, то, что подарил ей перед отъездом. Но рано или поздно заговорщики поймут, что это не получается, и тогда жизнь королевы окажется под серьезной угрозой, но и шанс, что наш противник в нетерпении ошибется, тоже велик. Я прав? — Король оторвал свой взгляд от мерно потрескивающего в огне дерева и внимательно посмотрел в лицо друга, почти полностью скрытое полумраком. Герцог утвердительно кинул, и слегка прикрыл глаза, опасаясь, что Ксан может разглядеть там то, чего ему пока еще не стоит знать. Его собственный план был куда тоньше, да и план громко сказано, так набросок вероятностей развития событий в результате его нелогичных действий и наверняка не менее непредсказуемых действий королевы. Впервые глава СБ решил сыграть в удачу, не просчитывая все и вся, а надеясь воспользоваться всеми подвернувшимися случайностями и возможностями.
— Как думаешь координировать это с Эллис? — все еще задумчивый голос короля, вырвал герцога из размышлений. Он бросил на друга удивленный взгляд, но тот вновь смотрел на взвивающиеся вверх языки пламени, и ничего не заметил.
— Эллис ничего не будет знать, — спокойно произнес Кэриен, и теперь уже Ксаниэль бросал на него удивленные взгляды, тщетно пытаясь постигнуть планы загадочно улыбающегося герцога.
— Но если она будет уверена что мы на их стороне, она непременно придумает какую-нибудь авантюру!
— И правильно сделает, — довольно потянулся Кэриен, любуясь обескураженным лицом короля. — Хорошо, я сейчас все объясню. Во-первых, я не сомневаюсь в том, что Эллис хорошая актриса, но то, что знают трое — знают все. За нами будут слишком пристально следить во дворце, чтобы мы имели право хотя бы на одну малейшую ошибку. А она произойдет непременно, можешь поверить моему опыту. Во-вторых, ее авантюры пока заканчивались весьма неплохо, и ее непредсказуемость сыграет нам на руку, маги будут ждать удара именно с ее стороны, а не с нашей, но я уж придумаю, как воспользоваться дополнительными возможностями. К тому же, я более чем уверен, что наша королева достаточно быстро все поймет, или, по крайней мере, заподозрит, и в своих планах будет учитывать тот факт, что мы ведем свою игру с заговорщиками. Она слишком хорошо осведомлена как о твоих, так и о моих способностях и возможностях.
— Да, похоже, я до сих пор далеко не все знаю о своей дражайшей супруге. — Неожиданно тепло улыбнулся Ксан, зачарованно любуясь языками пламени на потрескивающих сухих дровах, так похожих в своей настойчивости на его супругу. Но потом он невесело ухмыльнулся, слегка покосившись на герцога, и гадая насколько больше, тот знает об Эллис.
— О, видимо в этом, я не одинок. Последние две декады Эллис не перестает удивлять и меня, до сих пор не могу понять как у нее, получается, справляться с такими объемами работы, а ведь на нее она тратит времени не больше чем ты. — Поделился герцог информацией полученной из дворца, стараясь отвлечь друга от тех нежеланных мыслей, что так отчетливо читались на его лице. Зато его самого, вновь захлестнули еще более нежеланные раздумья. Уезжая, он наказал лучшим своим людям не спускать с нее глаз, записывая за ней все ее слова, все действия. И по возвращении ему предстояло как можно быстрее решить или же понять кто такая эта Эллис. Почему она не солгала и открыто призналась в убийствах, почему сказала те странные слова, почему ему так настойчиво кажется, что он просто чего-то не знает о ней, чего-то не понимает. Очень важного. Того, что объяснило бы ее странное поведение и не только в этом случает, того, что показало бы, что слова не расходятся с делом, расходится лишь их понимание или непонимание.
— Даже так? — отсветы пламени, оказались слишком слабы, чтобы высветить удивление, написанное на лице короля, но его другу этого и не требовалось, хватило интонаций голоса. — Надо будет, потом поинтересоваться, в чем же секрет!
— Угу, — грустно вздохнул герцог, вытянувшись на толстом корне и устремив свой взгляд на скрытую во тьме корону дерева. А еще он очень соскучился по их беседам, которые вполне могли пролить свет на мучавшие его вопросы. Но что-то останавливало его от того, чтобы поменять свои планы и действовать сообща с ней, что для большинства аналитиков должно было однозначно казаться наиболее правильным решением. Возможно тот самый непонятный страх, а возможно чувство именуемой интуицией и подсказывающее, что именно ее попытки и непредсказуемость вполне могут привести к успеху операции. — Ладно, действовать будем, как решили. А во дворец вернемся к первому дню весны. Начало нового года стоит отмечать в столице, это прекрасный повод объяснить наше возвращение и не связать его с вашим примирением. Но нам уже пора, похоже, там все готово. — Кэриен кивнул головой в сторону больших костров и принялся затаптывать, тот, что они укрыли в корнях дерева. Не стоит вызывать у окружающих лишнего подозрения своей задержкой, эти подозрения вполне могут дойти и до маркиза, а это им сейчас совсем ни к чему.
— Думаю, стоит пойти и узнать, — вслед за герцогом покинул нагретое место и король. — Пора повеселиться так, как мы это умеем! Ведь именно за этим я отправились в летний дворец. И пусть назавтра у всех хорошенько поболит голова, так в нее и не подумала заглянуть мысль о том, где же пропадал король и его друг вместо того, что бы приводить себя в приличный вид после охоты.
Первый день весны, праздник единения, праздник зарождения новой жизни. В глубинке королевства до сих пор почти все свадьбы и помолвки приурочивали именно к этому дню, казалось бы, благословенному самой природой. Но и здесь в столице этот праздник кружил, манил, восхищал, очаровывал своей детской невинностью и коварством юной леди. Все началось с возвращения короля в столицу. Пышно и помпезно обставленный проезд по утренним улицам города, толпа ликующих горожан и бочки хмельных напитков, да остатки последней слишком уж богатой на дары охоты, любезно выставленные правителем на главной площади города.