Сегодня веселье коснется каждого дома, каждого жителя, не важно роскошным ли праздничным ужином, или же бесплатным королевским угощением, да шикарными представлениями, устроенными на всех более-менее подходящих площадях города. Маги, лицедеи, менестрели и прочая артистическая братия буквально заполонила город, обустроилась на каждой мало-мальски подходящей площадке, рассказывая, показывая, озвучивая оттуда древнейшие истории и легенды о славных героях, о великой любви, о незабываемых приключениях. И яркое солнце, что с утра не покидало небо, дарило всем столь долгожданное тепло, что несла с собой весна. Ласковые лучи солнечными зайчиками играли на улицах и в домах, стараясь осветить даже самые темные углы, ласково пробежаться, по невиданному недоразумению — хмурым лицам некоторых людей. Но это ненадолго еще чуть-чуть и во всем королевстве не останется человека, не поддавшегося сочному веселью этого дня. Так было всегда, так будет и в этот раз, так решила сама природа.
Дворец кипел весельем не меньше, чем улицы столицы. Его вновь переполняла родовитая аристократия, безудержным вихрем ворвавшаяся в спокойную и максимально деловую жизнь его обитателей. Слуги с шутками, да прибаутками заканчивали последние приготовления к балу, который непременно должен затмить собой свадебные торжества. Казалось бы, куда уж лучше, но как говаривала их любимая королева, нет предела совершенству. А потому все просто хорошо делали свою работу, да и как можно сделать ее плохо в такой чудесный день, когда, казалось бы, все благоволит безграничной радости, да веселью. Аристократы же спешно приводили себя в порядок, после непродолжительной утренней дороги. Все начнется с праздничного обеда, красивейших представлений артистов и магов о прошлых веках, продолжится непременным балом и закончится в парке у гигантских костров. Этой ночью нет запретов, ни аристократам, ни простолюдинам, есть только общее правило всем должно быть хорошо и весело. Кто-то всю ночь проищет таинственный цветок, что цветет лишь одну ночь в году, но зато настолько красиво, что никому его нашедшему так и не удалось передать словами ли, нотами ли, красками ли увиденного ими великолепия и посетившего их восторга. Кто-то просто отдаться пьянящей страсти в лоне природы, кому-то хватит историй, что поведают друг другу люди у костра, а кто-то с блаженной улыбкой забудется в хмельном угаре. Этой ночью каждый найдет себе занятие по нраву.
Лишь троим, на этом празднике жизни, не нашлось места. Веселье не захлестнуло их бурлящим водоворотом, не настигло горной лавиной, не смогло прогнать тяжкие думы, что не давали покоя каждому из них. Но они оказались слишком хорошими актерами, чтобы хоть как-то проявить свои чувства, а посему для всех эти трое так же радовались первому дню весны, скрывшись за умело созданными масками.
Она кружила в объятиях очередного кавалера, что искусно вел ее в очередном танце. Она не считала ни этих кавалеров, ни эти танцы. Все происходящее вокруг слилось для нее в одну сплошную размазанную картину с того самого момента, как ее супруг вновь переступил порог дворца. Она встречала его в самом соблазнительном платье, которое только могла позволить, ведь если он смог понять ее, простить и потому вернулся к празднику во дворец, то эта ночь обещала стать незабываемой. Ночь, когда рушатся все запреты, ночь, когда их пари не имеет над ними власти. Но встретила она лишь холод и враждебность, причем со стороны обоих самых дорогих ей мужчин в этой стране. Да они одарили ее тело плотоядными взглядами истинных самцов, но не более того, и причиной этому явно служил маячивший подле них маг, представленный ей супругом как его новый советник. И в этом смазанном пятне весь день отчетливо прорисовывали лишь две дорогие ей фигуры, куда бы она не отводила свой взор, он словно притянутый магнитом выхватывал из толпы то короля любезничающего с очередной фавориткой, то герцога с неизменным бокалом вина в руке.
— Ваше величество! — очередной мужской голос вырвал ее из раздумий, тщательно скрытых за озорной улыбкой.
— Да ваша светлость!? — на автомате отозвалась королева, определив стоящего перед ней мужчину как графа, каким-то седьмым, выработанным здесь чувством.
— Позвольте пригласить вас на танец, ваше величество! — в почтительном поклоне склонился этот юнец. Сегодня ей не позволяли передохнуть, ведь на остальных балах пригласить королеву на танец не так-то просто, а сегодня нет запретов, нет условностей, сегодня праздник весны.
— Конечно ваша светлость! — ответила Эллис величественным реверансом, и вновь оказалась среди танцующих пар, со всей страстью отдающихся прекрасной музыке Маэстро. И вновь кавалер шептал ей комплименты, восхищался своей королевой, позволяя своим рукам порой излишние вольности, на что та хихикала с выражением глупенькой леди, томно вздыхала и вообще вела себя на удивление нетипично. Естественно нетипично для самой Эллис, потому что грустные думы не спешили ее отпускать во власть неудержимого, непринужденного праздника, где она могла показать себя во всей красе свободной от предрассудков и запретов леди. Но она сама виновата в том, что потеряла мужа, в том, что позволила жажде мести взять верх над разумом. Хотя и нынешней власти она не имела бы, а потому что сделано, то сделано, но заваренную кашу теперь придется расхлебывать со всей тщательностью, ибо, похоже, что маги сумели переманить ее мужа на свою сторону, после того как она начала свое противостояние с ними. И противостояние с королем совсем не вписывается в ее планы и значительно их усложняет. Да еще и герцог, как он вообще мог такое допустить, ведь она попросила его поехать с Ксаном именно для того, чтобы уберечь супруга от ошибок. Но тут виновата опять она одна — не следовало недооценивать герцога, полагать, что она сумеет незаметно покинуть дворец, и уж тем более не следовало убивать. Кэр не дурак, и такое несоответствие слов и дела может не только его насторожить, но и напугать. Ну а что он там напридумывает одному богу известно, ведь она всегда оставалась для него загадкой постоянно ломающей все его стройные теории и предположения. Так почему бы ей не оказаться в его глазах чудовищным монстром лишь прикидывающимся бедной овечкой, а на самом деле ведущей весь мир на закланье невесть чему. По сравнению с этим маги не так уж плохи, все-таки они желают возвышения человечества, пусть и под своей твердой рукой.