Вскоре после этого, не приближаясь к Вене, Сулейман и его непобедимые последователи вернулись в Турцию. В ноябре Сулейман занимался покупками на базарах Константинополя!
Карл V был поражен.
„Почему он не напал?“ — спрашивал один из командиров.
„Возможно он испугался наших пушек, — ответил его друг. — У Сулеймана нет такого количества пушек, как у нас. Если бы он выманил нас на равнину между городом и Гюнсом, его всадники разрезали бы нас на куски“.
У Кати Лютер было другое мнение на этот счет. Сидя напротив за столом, она сказала: „Господин доктор, я думаю, что Бог использовал Сулеймана Могущественного для того, чтобы отвлечь внимание императора и таким образом предотвратить гражданскую войну в Германии“.
„Может быть, ты и права, — ответил Лютер. — Теперь у нас есть время объединиться и показать миру, что „праведный верою жив будет“.
28 января 1533 года Кати подарила мужу третьего сына. „Как мы назовем его?“ — спросила Кати.
„Павел“.
„А почему Павел?“
„Потому что Павел верил в провидение Божие!“
Глава 15. Богатая дама из Зульсдорфа
После отступления непобедимого Сулеймана Могущественного император Карл V заявил о своем намерении заставить лютеран подчиниться Риму. Из Германии он вернулся в Испанию. Там он увлекся другими войнами. Он напал с моря на северную Африку, захватил Халь Аль-Вади и Тунис. Потом он направился в Неаполь и в 1536 году выступал перед папой Павлом III и его коллегией кардиналов. (Именно в этой речи он вызвал короля Франции на дуэль).
Пока император занимался этими делами, Лютер трудился с пером в руках, а Кати выполняла свои обязанности, стараясь о семье, оплачивая счета и заботясь о пище для многочисленных столов. С увеличением семьи прибавилось и постояльцев.
„Как мы будем их кормить, если они не платят?“ — спрашивала Кати.
„Бог восполнит наши нужды“, — пожимал плечами Лютер в своей обычной манере.
Бог действительно восполнял их нужды. Неожиданные подарки приходили к ним от герцогов и королей. Даже на какое-то время расположенный к ним Генрих VII прислал пятьдесят гульденов, а король Дании присылал почти столько же каждый год. Но все же денег не хватало. В отчаянии Кати обратилась к мужу. На этот раз она не видела выхода.
„Господин доктор, — сказала она самым нежным голосом, — у моего брата Ханса есть небольшая ферма в Зульсдорфе“.
„Ну и что?“ — он вопросительно поднял брови.
„Там почва намного плодороднее песчаной земли Виттенберга“.
„Ну и что?“ — Он склонил голову на один бок.
„Она принадлежала моему отцу, и мы можем купить ее всего за шестьсот десять гульденов“.
Лютер моргнул. „А где мы возьмем шестьсот десять гульденов?“
„Бог даст их нам!“
Лютер неохотно возразил: „Я соглашусь, если деньги можно собрать“.
Услышав об этом, избиратель Иоанн внес шестьсот гульденов, и Лютеру осталось позаботиться лишь о десяти. После того, как сделка была подготовлена, Лютер спросил: „А как ты собираешься обрабатывать ее?“
„Зульсдорф всего лишь в двадцати милях к югу от Лейпцига. Я смогу“.
Лютер с удивлением покачал головой.
Для того, чтобы справиться со всем, Кати приходилось вставать до восхода. Это побудило Лютера назвать ее „яркой и утренней звездой Виттенберга“. Но поскольку земля была плодородной, Кати полюбила это место и часто оставалась там на несколько дней. Она улучшила и починила многие строения. Вскоре она стала выращивать овощи, свиней, овец, скот и зерно. Ей нужны были пастбища, и она обратилась к избирателю с просьбой и взяла в аренду еще одну ферму. Ее обширные луга как раз подходили под пастбище.
Наблюдая за тем, как жена привозила овощи, свинину, готовые колбасы, ветчину, молочных коров и заставляла работать бывших монахов, Лютер чувствовал себя растроганным. В письме он писал ей: „Богатой даме из Зульсдорфа, госпоже Катерине Лютер, которая живет во плоти в Виттенберге, а духом в Зульсдорфе“. В другой раз его стиль был еще более драматичным. В этот раз Кати с удивлением прочитала: „Моей возлюбленной жене Катерине, госпоже доктора Лютера, хозяйке свиного рынка, даме из Зульсдорфа с приложением всех титулов, которые могут мне снискать твою милость“.
Часто Кати работала до изнеможения обрабатывая почву, наблюдая за работами, выращивая свиней, приглядывая за скотом, — она все еще спрашивала себя, любит ли ее Мартин. Его отсутствующий взгляд часто раздражал ее.
Как-то раз она сказала: „Господин доктор, я продала трех коров по три гульдена за каждую. Что ты об этом думаешь?“
Не отвечая, он продолжал смотреть в окно.