„Бог позаботится!“
Пока повозка везла их обратно в Виттенберг, Кати обдумывала план восстановления. „Прежде всего, — объявила она, — мы приведем в порядок свои спальни. Затем починим кабинет“.
„Ты собираешься начать писать книги?“ — спросил Павел.
„Нет, не собираюсь. Но приведенный в порядок кабинет будет напоминать мне о вашем отце, а это придаст мне силы. После того, как мы справимся со всем этим, мы починим несколько комнат и будем сдавать их внаем. Бог дал нам замечательную возможность, и наша обязанность ее использовать!“
Целую неделю они поднимались на заре и работали до заката, но наконец три спальни были отремонтированы. „Теперь нам нужно починить хотя бы одно окно, — сказала Кати. — Кто-нибудь из мальчиков знает, как вырезать и вставить стекло?“
Никто не знал.
„Очень хорошо. Тогда давайте вызовем мастера, и пусть он починит окна“.
„А чем мы ему заплатим?“ — спросил Ханс.
„Иди за мной, и я вам покажу“. Кати подвела их к тайнику в погребе. Открыв его, она показала им несколько полок с серебром. „Много лет тому назад я научилась прятать ценные вещи, чтобы ваш отец не мог их раздать. А теперь мы заложим их и используем деньги на свои нужды“.
Пока Кати продолжала заниматься ремонтом, мастерство детей тоже возрастало. Мальчики научились чинить двери, красить и ремонтировать старую мебель, вставлять стекла. С помощью Кати Маргарета сшила занавеси из старых лоскутков. Вскоре Кати вывесила объявление о сдаче комнат внаем.
Первыми жильцами стали пожилые супруги Кункль. Когда новые комнаты были готовы, появились и новые жильцы. Когда к ним пришел человек без денег, Кати была тверда и откровенна. „Мне нужны деньги, оплата вперед“.
„Но я пятый кузен доктора Лютера“, — просил человек.
„Для меня это не имеет значения. Мне нужны деньги“. Заметив его разочарование, она добавила. „Мне нужен садовник. Если вы с этим справитесь, я могу подыскать вам место. В противном случае…“
Человек ушел, явно недовольный.
Кати требовалось много мяса. Ей пришлось отправиться в лавку Хельмута Шмидта. „Где Хельмут?“ — спросила она у прилавка.
Эстер помрачнела. „Разве вы не слышали?“ — спросила она.
„Нет. Мы были так заняты, восстанавливая дом, что я уделяла мало внимания новостям“.
„Мой муж лишился ноги в Мюльберге. Пушечное ядро оторвало ему ногу ниже колена. Он ужасно страдал. Мне приходится управляться с лавкой, пока он в больнице“.
„А как ваши двойняшки?“
„Иоанн и Петер здоровы. Каждое воскресенье я вожу их навестить отца. Именно они заставляют его бороться за жизнь“.
„Думаю, что и вы многое для этого делаете“, — сказала Кати. Она кивнула и улыбнулась.
Поскольку у Кати не было в наличии больших денег, Эстер разрешила ей пользоваться кредитом до пятидесяти гульденов.
Пока основная часть дома процветала, работы по восстановлению остальных частей монастыря были закончены. В скором времени в каждой комнате появились жильцы, на окнах занавески. Но лучше всего было то, что столовая была всегда полна гостей, и Кати могла платить по счетам.
Хотя Иоанн Фридрих оставался в ссылке, избиратель Морис позволил Виттенбергу остаться городом протестантов. Иногда он даже приезжал, чтобы послушать пастора Бугенхагена. Университет Виттенберга тоже продолжал свое существование, хотя студентов насчитывалось меньше сотни.
Кати наслаждалась работой. Но ранние утренние подъемы и работа до тех пор, пока не гасли третьи, а то и четвертые свечи, сильно ослабили ее. Как-то раз, когда она была выбита из сил, к ней подошел Ханс.
„Мама, — сказал он, — я думаю, мне следует отправиться в университет в Кенигсберге“.
„Я согласна, — ответила Кати. — Твой отец хотел, чтобы ты стал юристом, и мне тоже этого хочется. Я горжусь тобой“.
„Мама, но тебе нужна моя помощь“.
„Ерунда! Вся жизнь перед тобой. Мы справлялись раньше, справимся и теперь. Кроме того, Бог всегда заботился о нас. Он не подведет“.
После того, как Ханс уехал, остальные дети стали работать еще усердней. Но усилия были непомерными для Кати. Иногда в момент слабости она спрашивала себя, почему ей, прозванной многими Королевой Реформации, приходилось зарабатывать себе на жизнь, сдавая комнаты внаем. В такие минуты отчаянья она обычно уходила к себе, закрывала дверь, падала на колени и разговаривала с Отцом. После этого она всегда чувствовала себя бодрее духом.
В конце зимы она страдала от сильного жара и, казалось, что ее молитвы упирались в потолок и не шли дальше. Кати была в таком отчаяньи, что хотела умереть. „Возьми меня домой, Отче“, — молила она в слезах. Пока она молилась, она увидела склоненное над ней лицо Эстер Шмидт.