Забавно. Моя мама хотела назвать меня Шарлоттой, но отец настоял на мужском варианте Чарли. Ему не нужны были девочки в семье.
Что ж, Чарли, соберись. Вероятно, ты лежишь в коме, твой больной мозг пытается развлечь тебя, пока тело восстанавливается. Это же очевидно. Не время отдаваться старым обидам и панике. Нужно подождать, и ты проснешься в военном госпитале. А если с тобой что-то серьезное, то тебя вертолетом эвакуируют в ближайшую больницу. Если не скончаешься от кровопотери по дороге. Или эта фантазия – те остаточные пятнадцать минут после смерти тела, когда еще мозг может генерировать мысли? При любом варианте – нужно немного подождать.
Шевелиться не было сил, оставшись лежать на твердых досках, незаметно для себя уснула.
- Проснись же, девочка… - меня нетерпеливо трясли за руку. – Поднимайся, нам нужно ехать! – рычали надо мной.
С трудом открыла глаза, увидела над собой пожилого мужчину, удивительно похожего на мертвую королеву. Он недовольно поджимал губы и пытался завернуть меня в толстый балахон. Приятно пахнущий бархат укрыл меня с головой, и меня куда-то понесли на руках.
Скрипы несмазанных петлей, ржание лошадей, тяжелое дыхание несшего меня мужчины – вся информация, которую я успела осознать, прежде чем меня сгрузили на диван, уселись рядом и, захлопнув дверцу, приказали ехать.
Я осторожно сдвинула с головы ткань, осмотрелась и наткнулась на прямой твердый взгляд.
- Ты не Шарлотта, - заключил суровый отец мертвой королевы.
Судя по покачиванию и скрипу колес – мы ехали в карете. Настоящей средневековой карете, которые показывают в исторических фильмах.
- Я полагаю, ты умерла в своем мире, раз тело этой мерзавки смогло притянуть тебя.
Умерла в своем мире… Нет. В коме. Без сознания. Отказываюсь думать о смерти. Умереть – значит, сдаться.
- Да, именно так, - размышлял вслух мужчина. – Даже если не мертва, то душа Шарлотты заняла твое место. Обратно поменяться вы не сможете. Это обряд в одну сторону.
- Что? – язык поворачивался с трудом. Сухость во рту мешала думать и говорить.
- Держи, - протянул флягу лорд Бреввис. – Поверь, все более чем реально. Мой брат провел подобный обряд, в его тело вселился один из умерших людей, обратно я брата не вернул. Тот умерший был из мира без магии, - задумчиво смотрел на меня, присосавшуюся к воде. – До последнего отказывался верить в происходящее. Тебе я такого не советую. Лучше сразу прими все, как есть. Будет легче не только жить, но и исполнить все обязанности королевы-регента.
- Обязанности королевы-регента? – я во все глаза смотрела на лорда Бреввиса.
Неверие и приближающаяся паника сочились в голосе, но под суровым взглядом истерика затухала и лишь страх непонятного происходящего клокотал внутри.
До меня ведь только дошло, что все говорят, что я в чужом теле. А я его даже не видела, не чувствую, что оно не свое. И половины всей речи королевы просто не отложилось в голове. Своим неверием я заставила себя отмахнуться от важных деталей. А сейчас, сидя в карете с суровым лордом, похожим на нашего генерала, серьезность и, как бы сейчас в голове абсурдно не звучало, реальность ситуации заставляла принять и пытаться обдумать происходящее под правильным углом.
Начнем с главного – я жива. Мертвая королева-маг заточила меня под обязывающую Печать в тело своей дочери. Из-за этой Печати я должна стать королевой-регентом, пока не дорастет до короны младший сын королевы. Еще нужно приглядеть за внуком королевы. Учитывая, что почти всю королевскую семью убили, напрашивается мысль о перевороте. А значит, за должность регента придется побороться. Бороться со смертельно опасными людьми, негнушающихся убийства.
Только подумала, как бы избежать всего этого, как Печать разлила огонь в руке из-за неугодной ей мысли. Не избежать.
Глава 2
Дико хотелось курить. В карете укачивало и продувало ноги. Бархатный плотный балахон оказался плащом и совсем не грел тело Шарлотты, одетое в легкое летнее платье, когда она умирала.
Последнюю сигарету скурила с Беном. Теперь я даже не узнаю, жив ли он. Надеюсь, что они все выбрались. И похоронили всех погибших со всеми почестями.
Сморгнув собравшиеся в глазах горькие слезы, посмотрела на лорда Бреввиса. Он не заговаривал со мной больше, предпочтя делать записи в толстой кожаной тетради. Пытаясь отвлечься от печальных мыслей, я разглядывала лорда с особой дотошностью. Он не был стар, но в довольно солидном возрасте. В темных волосах проглядывали седые волоски, высокий лоб, всегда сурово сжатая челюсть и тонкие губы. Разворот плеч показывал властного и жесткого человека, но глаза были добрыми и уставшими. Руки у лорда были большими и сильными.