Я любила ее. Я боялась его.
Но они оба были моей семьей.
До того рокового дня.
Аромат медовухи заполонил комнату еще до появления отца. Клянусь, я почувствовала этот запах еще до того, как раздался стук в дверь.
Мама тут же поспешила на звук. Мне показалось, что ее сердце забилось быстрее. Иногда у меня возникало ощущение, что мы с ней настолько тесно связаны, что я чувствовала все, что чувствовала она. Обычно это меня успокаивало. Но не в тот день.
Они о чем-то заговорили у двери, и я молилась, чтобы он ушел как можно скорее.
Но голоса стали громче. Отец вошел в наши покои. Я наблюдала за его ногами, оставаясь под кроватью. Он нервно расхаживал по комнате. Мне казалось, что даже его лодыжки полны недовольства.
– Не хотелось бы вам прогуляться по саду? – спросила мама, и ее голос был мягким, как теплый летний ветерок. Это меня несколько успокоило. Ничего плохого не могло произойти.
Отец замер на месте. Я задержала дыхание, надеясь, что он примет ее предложение.
Резкий запах медовухи перебивал ароматы свежих трав: лаванды, розмарина и веточек рябины, которые мама всегда раскладывала по комнате.
– Сегодня такой чудесный день, – прошептала она, подходя к окну и отодвигая тяжелую дамасскую штору.
Из своего укрытия я видела маму в полный рост. Она была высокой и величественной, ее длинные золотистые локоны спадали по спине сияющим каскадом. На ней было великолепное платье насыщенного алого цвета с витиеватой золотой вышивкой, которая искрилась при каждом движении. Платье струилось по ее фигуре, подобно пламенной реке, и мягкими волнами растекалось по полу. Ее кожа была бледной, как луна, а в ее глазах светились мудрость и тайны.
Я не понимала, почему мой отец не был ею очарован.
– Задерни штору, женщина. От яркого света у меня болят глаза, – грубо сказал он, его слова были едва понятны. Он был сильно пьян.
Я забилась еще глубже под кровать, хотя понимала, что он меня и так не увидит. Он не знал о моем укромном месте. До меня ему никогда не было дела, поскольку все его внимание всегда было сосредоточено только на маме.
– Неужели как муж я не заслуживаю уважения? Я пришел в покои к своей жене, а меня тут же с презрением гонят. – Он направился к арочному окну, у которого стояла мама.
– Конечно, заслуживаете. Я просто подумала, что вам придется по душе прогулка по саду, – тут же сказала она, ее голос был легким и прерывистым. Я чувствовала, что она не знает, что сказать, как его успокоить. Я по-детски тут же на него обозлилась, всем своим существом ненавидя, что он не ценит маминых стараний.
– Вы…
– Я пришел не ради пустой болтовни, а чтобы напомнить тебе о твоих обязанностях при дворе.
В башне воцарилась тишина.
– Каковы же мои обязанности при дворе, милорд?
– Не смей мне дерзить, – прорычал отец.
– Я бы не посмела проявить неуважение к вам, вы же знаете, – сказала мама, и в ее голосе звучала глубокая печаль.
Я же кипела от негодования. Почему ей так грустно? Почему он на нее злится? Неужели он ее не любит?
Тут я вспомнила, что он не приходил в ее покои вот уже несколько месяцев. Меня это радовало. От этого было спокойно. Возможно, для мамы все было иначе.
– Я скучала по вам, – сказала она. – Вы давно меня не навещали.
В воздухе повисла тишина.
– Я знаю, вы проводите много времени с дочерью лорда Безвика, – продолжила она, и я увидела, как румянец окрасил ей щеки. – Эттарда, да? Очаровательная девушка.
Снова тишина.
– Я все понимаю, – поспешно добавила мама. – Конечно же, вам хочется проводить время с разными людьми. Но я очень рада, что вы сегодня решили уделить мне немного вашего внимания.
Грусть в ее голосе была для меня почти осязаемой. Я хотела протянуть руку, обнять маму, утешить ее, показать, что люблю ее. Потому что отец даже не пытался этого сделать.
Он молчал.
Тогда я поняла, почему ответом ей была тишина. Он ее предал. Он был виноват, и, даже будучи ребенком, я понимала, что ни к чему хорошему это не приведет.
– Она красивая. Она – полная противоположность тебе, – прошипел он. – Каким же дураком я был, когда женился на тебе, Игрэйна. Лишь Три сестры знают, сколько раз я проклинал тот день.
Я почти физически ощутила волну ненависти, обрушившуюся на маму, и затем я услышала тихий всхлип, когда его слова пронзили ее сердце.
– Я искала спасения. Вы стали моим ключом к свободе. Я всегда буду вам благодарна за это, – пробормотала она, словно самой себе. – Но вы ведь тоже клялись мне. Вы дали мне клятву вечной любви. Неужели вы забыли…
– Благодарность. Вот именно что. Мне от тебя только это и нужно, о большем не прошу. Тогда почему ты смеешь смотреть на меня с упреком? – огрызнулся отец.