— Братья с первого удара, — сказала я, и он кивнул.
— Что-то вроде того.
Мне было интересно, сколько еще таких детей, способных видеть зомби, но не знающих правду.
Мой отец мог видеть зомби, хотя и не знал, что это такое. В детстве он видел, как один из них убил его мать. С годами его страх перед ними только рос… и рос… пока впоследствии он не пристрастился к алкоголю и не запер нас с младшей сестрой в доме.
Но именно это и делал страх. Вот какой разрушительной силой он обладает, и вот почему я была так полна решимости противостоять ему, что бы ни происходило.
Иногда, однако, моя решимость колебалась… и обычно она вращалась вокруг одного человека.
— Могу я задать тебе вопрос? — сказала я.
— Разве не этим ты занималась?
«Ха-ха».
— У Кэт больные почки.
Мгновение напряженной тишины.
— Жду вопроса.
— Мы можем что-нибудь сделать?
— Думаешь, я не искал выхода? Не записывался на прием, чтобы поговорить о ней со специалистами?
— И что, вообще ничего?
— Ничего, — глухо повторил он.
Я молча смотрела в окно. По сути, смерть Кэт просто выжидала. Тикающие часы, которые скоро обнулятся.
— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — сказал он, сворачивая за угол быстрее, чем мне хотелось. — Например, о нынешней ситуации. У «Анимы» было много возможностей преследовать нас, но они никогда этого не делали. Я имею в виду, когда они держали тебя, Кэт и Рив в плену, мы не стали бы драться на поражение, потому что боялись бы, что в отместку они причинят вред вам, девочки. Так что, я спрашиваю себя. Почему сейчас?
Хороший вопрос.
— Давайте посмотрим на то, что нам известно. Они работали над способами контроля над зомби, чтобы направить этих существ на всех, кто стоит на пути их исследований. И они надеются использовать токсин зомби для создания сыворотки вечной жизни без последствий и якобы спасти человечество от болезней и смерти, а пока они не против экспериментировать и убивать невинных людей.
Лед на мгновение задумался.
— А что, если им это удалось?
— Ты думаешь… что? Что они хотят убрать нас со сцены, чтобы никто не смог остановить то, что они делают, потому что никто об этом не узнает.
— Именно.
Тогда ситуация не сулила нам ничего хорошего. Потому что «Анима» нанесет новый удар. Пока мы ранены и ослаблены.
Я почти слышала обратный отсчет в своей голове. Тиканье, от которого я никогда не могла убежать.
Мои кулаки сжались. «Спокойствие».
Никакого страха, помните?
Лед остановился на школьной парковке. Школа Ашер. Дом Тигров. (Тигры, вперед!) Я нахмурилась. Там было несколько других машин, так что наша не выделялась. Но…
— Думаешь, Бронкс здесь? — спросила я.
— Возможно.
Ну, хорошо. Мне этого было достаточно.
Мы вошли в здание… двери были не заперты, что спасло нас от совершения еще одного преступления. Мы держались в тени, пробираясь по коридорам. Я держала руку на внутренней стороне сумочки, сжимая пальцами рукоять одного из моих ножей. Просто на всякий случай. Никто не бросился на нас, и мы смогли войти в класс 213 без происшествий.
Но… черт возьми! Бронкса так не оказалось. Мне хотелось топнуть ногой.
— Ты собираешься устроить скандал? — Лед закрыл собой доску. — В этом нет необходимости. Я был прав. Он был здесь.
Я посмотрела налево, направо. И ничего не увидела.
— Откуда ты знаешь?
Лед указал на доску.
— Он оставил мне сообщение.
Я прочитала слова, нацарапанные на ней. «Люби меня. Больно мне сделай. В полночь. Вечеринка как у рок-звезд».
Ладно.
— Что это значит?
— Возьми первое слово каждого предложения. Любовь причиняет боль. На вечеринке. Означает, что Маккензи Лав ранена, и он держит ее… где?
Черт. Насколько серьезны ее раны?
— Они на… складе товаров для вечеринок? Сомнительно. — он что-то бормотал, явно разговаривая сам с собой, пытаясь рассуждать. — Место, где мы тусовались? Более вероятно. Но он бы не выбрал любое место. Он бы… Место, которое я бы запомнил… Последнее место? Да, да, да. Я знаю, где он!
Мое сердце забилось от волнения.
— Тогда поехали.
* * *
В итоге мы оказались в захудалом районе в пятнадцати милях от Бирмингема. Смыв отпечатки пальцев, мы бросили машину… возможно, кто-то другой решит воспользоваться услугами парковщика и вывезти ее из этого района… и отправились пешком к самому плохому дому из всех.
У него была облупившаяся краска, сломанные ставни и треснувшие окна. С крыши свисали куски черепицы. Деревянные доски на крыльце издавали предсмертный скрежет, когда мы шли к двери.