Это было разочаровывающе. И жутко.
— Я не понимаю, — сказала я.
Лед выпрыгнул из окна с кинжалом в руке, а Вероника вошла следом за ним, сжимая два коротких меча. Бронкс и Жаклин выскочили через парадную дверь. У него была полицейская дубинка, а у нее — пистолет.
— Нет, — сказала Жаклин, яростно тряся головой. Она покрутилась, все рассматривая. — Это неправильно. Они не могли уйти так быстро. Тут были машины, полки и коробки.
— Может быть, ты неправильно запомнила адрес, — предположил Лед.
— Нет! — она топнула ногой, и пол издал странный лязг. — Нет.
— Ты была не в себе, — напомнила ей Вероника. — Может быть…
— Нет, я…
— Тише, — потребовала я, шагнув вперед. Я остановилась перед Жаклин и легонько оттолкнула ее с дороги. Раз, два, я топнула ногой и услышала тот же лязг. Даже почувствовала легкую вибрацию.
Это был люк. Должен был быть.
Я опустилась на колени, судорожно счищая песок с земли в поисках ручки.
— Что ты делаешь? — спросил Лед, приседая рядом со мной… чтобы понаблюдать.
— Коул, — сказала я, прося немного помощи.
— Э-э, так получилось, что я знаю, что ты плохо занимаешься, — ответил Лед.
Коул устроился рядом со мной и размашисто взмахнул длинными руками.
— Бери шире.
Точно. Остальные присоединились ко мне. Все больше и больше песка разлеталось с пути… и тут я увидела это. Маленькое, размером с палец, отверстие. Меня охватило волнение, страх и надежда.
Все собрались вокруг.
— Причина пятнадцатая. Бесстрашная, — сказал Коул, и я усмехнулась ему. — Открой его и отойди.
Пять различных видов оружия внезапно были направлены на меня. Точнее, нацелены на дверь. Я просто оказалась на линии огня.
Что мы там найдем? Второй раз за неделю я почувствовала себя Алисой в Стране чудес, которая вот-вот упадет в яму и найдет новое. Я сглотнула. Моя рука задрожала, когда я просунула палец в отверстие и попыталась ее приподнять. Я чуть не потянула мышцу, но дверь осталась на месте.
— Сдвинь ее, — предложил Бронкс, его голос был напряженным, как будто он боролся со смехом.
Я свирепо на него посмотрела. Затем надавила, и, конечно, крышка сдвинулась с места. Я сделала кувырок назад, но ничто не выпрыгнуло и не попыталось меня схватить.
— Я вижу лестницу, — сказал Бронкс.
Запах старых монет стал сильнее. Намного сильнее. И я услышала несколько отчетливых звуков. Грохот цепей. Шарканье ног. Стоны бесконечного голода.
Мы с Коулом обменялись взглядами. Зомби.
Он поднял арбалет, и слабый запах воска для тетивы смешался с нарастающим запахом гнили. Взяв на себя инициативу, он спустился по лестнице. Я пошла за ним, остальные держались рядом. На стене висели маленькие лампы, но их было мало, и они плохо светили, так что наш путь шел практически в темноте.
Затем Коул резко остановился. От него исходило напряжение.
Я выглянула из-за его плеча и увидела…
Коллинза.
Я закрыла рот рукой, обрывая истерику. Никому не нужно было слышать, как я теряю контроль над собой. Коллинз всегда сбривал волосы, и на его макушке виднелась большая рана. Он прислонился спиной к стене, его глаза были открыты, но пусты.
Кровь заливала его лицо и грудь… грудь, которая не поднималась, и не опускалась — она была неподвижна, очень неподвижна. Из его рук и ног торчали кости, и я подумала, не сбросили ли его сюда живым и страдающим, брошенным и забытым.
Я не смогла вовремя остановить свой очередной крик.
Позади нас раздался хор голосов:
— Что случилось?
Я прошла мимо Коула и присела перед Коллинзом. Я погладила его по лицу. Он не моргнул, не вздрогнул. Отчаявшись, я влепила ему пощечину.
— Нет, — прохрипел кто-то. — Нет!
— И Коллинз тоже.
— Я не могу… не могу поверить…
— Скажи, что с ним все в порядке!
Я прижалась лбом к лбу Коллинза и вслепую нащупала пульс на его шее. Прошла минута, пока я ждала, надеялась, молилась — это была самая длинная минута в моей жизни. Всей нашей жизни. Но… нет. Я не почувствовала ни единого удара.
— Он… он мертв. — вот. Я сказала это. Сделала это реальным. Жгучие слезы навернулись мне на глаза. — Но, возможно, все, что ему нужно, это немного огня, чтобы заставить его двигаться. — мы не знали всего, что может сделать огонь. — Давайте прикоснемся к нему.
— Али, — прохрипел Коул.
Я подняла голову. Страдание в его глазах… сожаление… ненависть — тоже самое отражалось в моих.
— Мы должны попытаться.
И мы сделали это. Каждый из нас. Все в одно и то же время. Но снова ничего не произошло.