Его взгляд прошелся по ней, в нем было больше язвительности, чем упрека, и она опустила руку.
— Я не обязан ничего делать. Ты мне даже не должна нравиться. Доказательство… я никогда не фантазировал о тебе, а я фантазирую обо всех. У тебя слишком плоская грудь.
«Ладно. Хватит».
— Гэвин, — огрызнулась я.
— Что? — спросил он, словно не понимая, что сделал не так.
Неужели он не понимал, насколько хрупкой была Жаклин? В течение нескольких месяцев она носила на себе образ маленькой потерянной девочки, как вторую кожу.
— По крайней мере, мои яйца больше твоих, — усмехнулась она, шокировав меня.
«Ладно. Уже не такая потерянная».
— Ты уверена в этом? — Гэвин усмехнулся в ответ, и, я не была до конца уверена, но мне показалось, что он боролся с… улыбкой? — Сними свои штаны и покажи мне.
— Если я и сниму штаны в твоем присутствии, так это для того, чтобы задушить тебя ими.
— Дети, пожалуйста. — Бронкс хлопнул в ладоши. — Ваша словесная прелюдия не доставляет удовольствия остальным.
Жаклин от него отмахнулась.
Гэвин пожал плечами, его взгляд был прикован к объекту его гнева… с вожделением?
— Может, нам стоит вернуться в дом, — сказала я. Настроение было слишком напряженным, чтобы терпеливо ждать возвращения Коула, Ривера и Льда. Что еще более важно, нас должен был осмотреть мистер Анкх.
— Хорошая идея. Пошли, — приказал Бронкс.
Когда все пошли по туннелю, я посмотрела на неподвижную фигуру Коула. Мне не хотелось его оставлять. «Нужно возвращаться и расставить все по местам».
Кэт бросилась ко мне в объятия, как только я зашла.
— Ты выжила! Как будто были какие-то сомнения. У бабочек нет ни единого шанса против Аллигатора. Но где Лед? С ним все в порядке, да? — она отпрянула назад, чтобы потрясти меня. — Скажи мне, что он в порядке.
— Более чем в порядке. Он заметает следы. — правда, не признаваясь, что он охотится за возможным шпионом.
Она просияла.
— Это мой мальчик.
— Али. Подойди сюда. — мистер Анкх подвел меня к каталке и проверил мои жизненные показатели.
Тем временем Рив шагнула в распростертые объятия Бронкса, а Джулиана отвела Веронику в сторону, чтобы что-то прошептать ей на ухо.
— Что это за новость, что твоя душа не могла соединиться с твоим телом? — спросил мистер Анкх.
— Возможно, это было из-за переутомления, — сказала я, не желая обсуждать Хелен.
Его выгнутые брови, казалось, задавали мне тысячу вопросов.
— Но кто-то дал мне огня, и я восстановилась, — добавила я, дав ему достаточно информации, чтобы успокоить.
Это сработало, и он пошел проверить остальных. Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, я улизнула, не сказав ни слова. Ну, почти улизнула.
— Подожди, — позвала Вероника.
У меня сейчас не было настроения с ней разговаривать. Она и ее сестра думали, что без меня мир станет лучше. Я это усвоила. Не нужно было повторять.
— Куда ты идешь? — спросила она, подойдя ко мне.
— Назад в туннель. — я буду стоять на страже, и пожалеет тот, кто попытается навредить Коулу.
— Я пойду с тобой.
Моя новая дилемма: намекнуть, что я хочу побыть одна, или прямо сказать об этом?
Я никогда не любила намекать.
— Слушай, я не хочу…
— Не хочешь идти со мной? Да. Знаю. Но это очень плохо. Так получилось. Нам нужно кое-что обсудить.
— Я пас.
Она бросила на меня раздраженный взгляд.
— Я бы пошла за тобой в ад прямо сейчас.
Вот дерьмо. Невозможно было бороться с такой решимостью.
— Ладно. Неважно. Делай, что хочешь.
— Я итак собиралась это сделать.
— Я итак собиралась это сделать, — передразнила я.
Мы дошли до конца туннеля. Я села у ног Коула, прислонив голову к стене позади себя. Вероника расхаживала передо мной.
— Просто скажи, что бы это ни было, — попросила я. — Я справлюсь с этим. — может быть. Возможно. — Затем ты сможешь уйти.
Она провела рукой по своему хвосту.
— Помнишь, я сказала тебе, что у меня есть козырь, который разлучит тебя и Коула?
Нет. Я забыла.
— Вероника, я искренне надеюсь, что ты воспримешь это так, как задумано… как оскорбление. Это один из самых глупых вопросов, которые я когда-либо слышала.
— Неважно. Моим козырем была Хелен.
Я напряглась, моя спина выпрямилась.
— Что ты знаешь о ней?
— Я знаю, что она… Слушай, это будет трудно принять, но нет способа бросить такую бомбу мягко. Я просто должна это сказать. Хелен… Али, она твоя родная мать.
«Родная мать». Эти слова эхом отдавались в моей голове.