Этот ужасный сон снился ей уже долгое время, но сейчас, в Средиземье, ведьма видела его каждую ночь. Не то что дома, где такое случалось лишь изредка.
Из-за недостатка сна Гермиона чувствовала себя слабой. Ночью она не отдыхала, и потому не могла набраться сил. Веки отяжелели, девушку тошнило и трясло, но разум был ясным. Гермиона подумала о том, что уже долго не посещало ее мысли.
Ведьма пошла куда глаза глядят, надеясь, что прогулка утомит ее и позволит заснуть без сновидений.
***
Пони заржал, и Арагорн вынырнул из своих мыслей. Он оглянулся, что посмотреть, не идет ли кто, но лес был тих.
— Что случилось? — спросил он животное, как будто тот мог ответить. Тогда странник подошел к пони, чтобы успокоить его.
— Никто не идет.
Пони по кличке Билл был старым и слабым, но это была единственная лошадь, которую Арагорну удалось купить в Пригорье.
Дунэдайн вылез из палатки, пока Леголас, Гимли и хоббиты спали у костра. Он не знал, спят ли волшебники, потому что они остались в другой палатке. Арагорна удивило, как Гермиона смогла принести целую палатку в крохотной сумке, но еще больше его изумил тот факт, что сумка, казавшаяся маленькой снаружи, была просто огромной внутри.
Как можно более тихо он подошел к дереву, где был привязан пони, чтобы покурить трубку.
После происшествия с ведьмой он чувствовал себя растерянным, а мысли о ее руках вновь вызывали дрожь. Эта дрожь была не противна ему, а наоборот, приятна, и вместе с этим его желудок крутил сальто. Арагорн не знал, откуда появилось это чувство. Он был знаком с этой девушкой всего один день, но за это время она успела прочно засесть у него в голове, вероятно, из-за того, что он хотел узнать о ней больше — так он убеждал сам себя. Придавать большое значение чувствам странник не считал нужным: ведьма слишком молода, а еще она из другого мира, и это значит, что она когда-нибудь туда вернется.
Арагорн все еще пытался поверить, что для него Гермиона — лишь неплохой способ выиграть затянувшуюся войну против угнетателей. Нужно было вести ее и двух ее друзей в замок, чтобы народ обрел надежду, глядя на них. Было бы прекрасно, если бы маги сами решили сражаться на одной стороне с ними, но Арагорн все еще помнил, какая боль стояла в глазах Гермионы, когда она говорила, что не желает участвовать в войне и хочет лишь попасть домой. Чувство вины возросло за последние несколько часов, проведенных в раздумьях о ней, и мужчина уже не мог не ощущать симпатии к ведьме.
Кроме того, если его догадки насчет ее происхождения подтвердятся, все будет еще более запутанно. В своих подозрениях Арагорн не сомневался, потому что раньше никогда не слышал имени «Гермиона». Волшебница чрезвычайно напоминала ему маленькую Морвен; Арагорн не был знаком с ней лично, но знал родителей и видел ее портреты. И лицом, и всем остальным девушка напоминала мать Морвен. Но может, он ошибся, и Гермиона — обычная странница, которая переместилась в Средиземье совершенно случайно? Как бы то ни было, Арагорн не верил в совпадение. Нужно было использовать возможности, данные судьбой.
Треск ломающейся ветки вновь отвлек его от размышлений. Странник оглянулся, чтобы понять, кто идет. Сидя на скале, в лунном свете он разглядел красивое лицо ведьмы, которая будто приросла к земле. Дыхание его участилось — он не ожидал, что девушка будет наблюдать за ним.
«Чертова ветка!» — подумала Гермиона. Ну почему ей повезло наступить на этот сучок?
Она и не думала, что Арагорн будет здесь, в тихом местечке, куда она шла, чтобы поразмышлять. Мужчина курил свою трубку, и Гермиона не могла не посмотреть на него немного. Его движения были мягкими и задумчивыми, однако это прибавляло его виду уверенности, Арагорн очаровывал ее все больше и больше. Девушка не забыла тот короткий момент, когда он взял ее руки в свои. Она была так сконфужена, что даже не понимала, чего хочет — смеяться или плакать. Его руки были теплыми и сильными. С другой стороны, Гермиона все еще не доверяла ему, а Арагорн, казалось, знал, что делает. Девушке нужно было стать осторожнее, чтобы не поддаться его уловкам, ведь все, чего он хотел, это втянуть их в свою битву.
Собираясь уйти обратно в палатку и остаться незамеченной, Гермиона наступила на ветку, и Арагорн повернулся. Ведьма мысленно прокляла себя, опустив голову от стыда.
— Что ты здесь делаешь? Почему не спишь? — его голос звучал решительно. Гермиона почувствовала стеснение.
— Не могу заснуть, — она почти шептала, думая, что Арагорн не слышит, но он кивнул.
— Я тоже, — взгляд странника смягчился и стал более отрешенным. Гермиона не двигалась, разрываясь между желанием сесть с ним рядом или убежать прочь.
Арагорн едва заметно покачал головой и вздохнул:
— Я не знаю, правильно ли будет просить вас сражаться.
Гермиона не поверила услышанному, ведь она считала, что этот человек желал только одного — чтобы они вступили в войну. А может, это очередная его уловка, как тот случай, когда он взял ее за руки. Тогда девушке и вправду подумалось, что он беспокоится о ней. Хотя, глядя на лицо странника сейчас, Гермиона засомневалась в его холодности и бесердечности. Кажется, Арагорна одолевали сомнения, и на миг он взглянул на ведьму с тревогой.
К сожалению, этот момент длился недолго. Мягкость исчезла с его лица, и вот перед Гермионой уже был прежний Арагорн, более жесткий и требовательный.
— Иди спать. Тебе нужно отдохнуть.
Девушка взглянула на него в негодовании. Как он мог говорить с ней так, будто она была маленьким несмышленым ребенком? Она и сама может решить, спать ей или нет!
Слова, сказанные Арагорном, уничтожили ее зарождавшуюся симпатию к нему. Гермиона поняла, что не ошибалась насчет него, и в его сети она больше не попадется. У нее есть свой разум, и сражаться она не будет, а только позволит ему довести их троих до портала, ведущего на родину, а потом исчезнет.
Ведьма отвернулась от мужчины, пока он все еще сидел и курил трубку, и взглянула на него еще раз в негодовании, когда тот отправился в свою палатку.
***
Раз, два, три, четыре — четыре! «Неплохо», — подумала Гермиона, глядя, как брошенные Роном камешки подпрыгивают на поверхности воды. У нее самой камни никогда не подскакивали больше, чем два раза. Девушка всегда хотела научиться делать так же, но до сих пор это не представлялось ей возможным.
Они уже достигли реки Гватло. Река эта была широкой, что давало возможность вымыться. Братство решило дать волшебникам немного отдохнуть, так как солнце нещадно палило, а иностранцы к такой жаре явно не привыкли.
Гермиона опустила ноги в воду, чтобы охладить их, глядя тем временем на друга. Рон все еще был с ней немногословен, и девушка хотела поскорее от этого избавиться. Смутившись, она подошла к нему по неглубокому месту реки.
— Рон? Мы можем поговорить?
Рыжий не ответил, продолжая кидать камешки, и Гериона вздохнула. Она не знала, с чего начать, но единственный способ преодолеть вражду состоял в том, чтобы рассказать правду.
— Послушай, Рон, я должна сказать тебе кое-что, о чем тебе нужно знать.
— Миона, я не хочу ни о чем говорить.
— Но позволь мне…
— Все нормально. Я знаю, ты не виновата в том, что мы здесь оказались, ладно? — его голос звучал раздраженно.
— Но, Рон…
— Хватит, Гермиона! Не сейчас. Я наслаждаюсь тишиной, а бросание камней помогает успокоиться. Тебе надо попробовать.
Ведьма взглянула на него со злостью. Она хотела все рассказать другу, но тот просто оборвал ее. Расстроенная, она схватила камень и швырнула его в реку. Громко шлепнувшись, камешек пошел ко дну.
— Что это было? — засмеялся Рон. — Ты выглядишь словно обезьяна, у которой проблемы с координацией.
— Ой, помолчи! Я не умею.
— Что ты не умеешь? Делать так, чтобы они подпрыгивали? Для этого тебе нужен плоский камень. Пойдем, покажу.