Арагорн поднял руку, призывая воина успокоиться.
— Не так быстро, дорогой друг. Она не хочет остаться в Средиземье и только и говорит о том, как бы поскорее вернуться домой. Она отрицает свою истинную сущность и отказывается от своего призвания. Я попытаюсь напомнить ей о ее обязанностях, но не думаю, что она изменит свое решение. Ее не было здесь слишком долго, и она не хочет, чтобы ее узнали.
Боромир поднялся с камня, на котором сидел, с недовольством во взгляде.
— Думаю, ты неправ. Она просто не знает, можно ли нам доверять. Тебе стоит поговорить с ней завтра и сказать, что мы знаем, кто она. Может, она согласится биться на нашей стороне? Она уже сделала это в Мории и спасла нас.
Дунэдайн решил не рассказывать другу о том, что заметил в Мории: там Гермиона вступила в битву только затем, чтобы выжить. Но даже если и так, Боромир мог оказаться прав: наверняка Гермиона хотела убедиться, что стоит на правильном пути. Возможно, она не была уверена, что они не убьют ее, как только узнают, кто она на самом деле.
— Утром я поговорю с ней, — пообещал Арагорн, слегка кивнув.
— Спасибо, друг! — гондорец хлопнул его по спине. Едва Арагорн успел сказать хоть слово, как Боромир рассказал обо всем половине их группы. Странник вздохнул и снова закурил трубку. Слишком поздно что-либо предпринимать: к рассвету все узнают тайну Гермионы. Люди, хоббиты, эльф и гном станут надеяться, что наконец-то придет избавление от старых магов, державших в страхе все Средиземье. Если ведьма не захочет остаться, их мечты будут напрасны… и все же есть шанс, что Гермиона поможет им. Ей даже не обязательно участвовать в боях. Достаточно будет того, что люди узнают: Морвен вернулась, чтобы вновь занять престол. Они обретут надежду, им будет, за что сражаться. «Новости передаются быстро», — подумал Арагорн и очень скоро убедился в этом, услышав смех и веселые голоса в лагере.
Гермиона не знала, что происходит: все это время она спала, как младенец, будучи уставшей, как никогда в жизни. Проснувшись, она первым делом отправилась к реке набрать воды. Все еще немного сонная, девушка шла через лагерь. Остальные уже зажгли костры. Хоббиты ели, Гимли говорил с самим собой, но никто его не слушал, Леголас сидел рядом с ним и проверял лук и стрелы. Ни Гарри с Роном, ни Арагорна с Боромиром не было видно. Ведьма пожала плечами, не думая, где они могут быть.
Заметив Гермиону, хоббиты, эльф и гном тут же отложили свои дела и уставились на нее. Девушке показалось, что все они избегали встретиться с ней взглядом. Это было странно, но Гермиона предположила, что они просто слишком устали.
— Доброе утро, — с улыбкой сказала она.
— Доброе утро, — ответил Гимли, кивнул и уставился на землю. Остальные сделали то же самое; хоббиты опустили головы еще ниже и пробубнили что-то. Ведьма удивилась. Она готова была поклясться, что различила среди бормотания Сэма слова «Ваше Величество».
«Не может быть!» — подумала Гермиона. Наверняка она ослышалась! Девушка отогнала эту мысль подальше и ушла к реке. Там она быстро умылась, боясь, что не сможет больше двигаться, если проведет еще немного времени в холодной воде. На пути обратно ей встретился Боромир, который тоже вежливо кивнул и даже слегка поклонился. Озадаченная, Гермиона смотрела ему вслед. Что они делают? Может, после битвы в Мории они узнали, кто она? Или это просто такое приветствие?
Она зашла в палатку и поискала взглядом Гарри и Рона: может, они знают что-нибудь о странных обычаях жителей Средиземья? Но, к сожалению, друзья Гермионы еще не вернулись. Девушка взяла книгу с полки и уселась за стол. Хотела она читать, или же ей нужно было просто отвлечься от страха, она не знала. Едва открыв книгу, Гермиона услышала, что кто-то вошел в палатку; порыв холодного воздуха ворвался внутрь. Ведьма подняла взгляд от книги и увидела Арагорна, стоящего у входа и глядящего на нее с изумлением.
— Утра, — сказала она с улыбкой, стараясь не обращать внимания на его пристальный взгляд.
— Гермиона, — голос мужчины звучал неуверенно. Не глядя ей в глаза, он склонил голову.
— Не надо! — вежливо прервала его Гермиона. Арагорн поднял взгляд и посмотрел на нее в растерянности.
— Все так делают сегодня утром, и я даже не знаю, почему. Кажется, я схожу с ума, — ведьма была встревожена. Дунэдайн понял: она все еще боится, что ее тайну раскроют, и потому прячется за ненастоящим именем. Но почему? Он ведь спас ее во время боя в шахте. Этого должно быть достаточно, чтобы понять: он не убьет ее и не продаст врагам. Арагорн медленно выдохнул, готовясь к разговору.
За несколько мгновений они обменялись взглядами. Гермиона ждала в нетерпении, ее сердце забилось быстрее. Она знала, что случилось, но не была уверена, готова ли она услышать это. «Хватит!» — мысленно одернула себя ведьма. Слишком затянулся этот неловкий момент!
— Что с тобой? — садясь обратно, спросила Гермиона. — Хватит так смотреть на меня! Ты меня пугаешь! — она сказала это почти в гневе. Она не знала, что происходит, и это ей совсем не нравилось.
Эти слова задели Арагорна: никто и никогда не говорил ему, что он выглядит пугающе. Ведьма поднялась со стула и медленно подошла к нему.
— Ты Морвен, та самая принцесса! — выпалил Арагорн. Выражение лица Гермионы изменилось, теперь она выглядела ошеломленной и напуганной. Она стояла в центре палатки, дыша слишком часто. Арагорн понял, что оказался прав, ведь Гермиона сама только что неосознанно подтвердила это своими эмоциями. — Ты родилась здесь, и потому нашла этот мир!
Гермиона не желала слышать ничего больше, но не могла вымолвить и слова.
— Я знал это с первого дня, как только увидел тебя, — Арагорн произнес это отсутствующим голосом, глядя в пустоту.
— Только не говори Гарри и Рону, пожалуйста! — только и вымолвила Гермиона. Она не знала, как парни воспримут эту новость: все-таки они были ее друзьями уже десять лет и все же не знали, откуда она.
— Они уже знают, — ответил странник. Ведьма встревожилась; слезы навернулись на глаза. Что сказать на это? Что делать?..
Во взгляде Гермионы было столько боли, что и Арагорна стали разрывать противоречивые чувства. С одной стороны, было бы прекрасно привлечь ее на свою сторону, тем более когда он уже знал, на что она способна; с другой, он вовсе не хотел, чтобы во время боя с ней что-нибудь случилось.
— Все в порядке, мы не тронем тебя, — поспешил успокоить девушку Арагорн. — Я уже спас тебя однажды, помнишь?
— Да. Но скоро все узнают, что я здесь. Все захотят, чтобы я заняла трон, и ты заставишь меня сделать это, а я не хочу.
В смятении Арагорн широко раскрыл глаза.
— Я никогда никого не заставлю делать что-то против воли! — воскликнул он в негодовании. — Ты последняя из династии великих правителей, и это налагает на тебя некоторые обязанности. Но я никогда не заставлю тебя стать королевой!
Гермиона взглянула на него с недоверием:
— Тогда почему ты меня сюда привел? Почему обещал, что научишь сражаться? Надеялся, что я передумаю, не так ли?
Арагорн подумал, что эта девушка совсем не глупа. Он выдохнул, чтобы немного успокоиться.
— Конечно, я думал, что ты нам поможешь и переменишь свое решение, но я не стану тебя принуждать. Знаешь, я сражался на их стороне, — в его глазах промелькнуло странное выражение, будто он вновь вернулся в прошлое. — В душе твоя мать знала, что всю твою жизнь тебя будут преследовать, но тем не менее, ты не уйдешь от судьбы.
— Она ошиблась! — Гермиона едва сдерживалась, чтобы не повысить голос. — Она не могла знать наверняка! Мне было всего лишь десять! Там, где я жила, люди заботились обо мне, любили меня и никогда не прогнали бы, что бы ни случилось. Я не могу причинить им боль — вот моя судьба!
— Морвен, твои родители любили…
— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — закричала девушка. — Никогда больше не называй меня так!
— Ладно, прости, — дунэдайн поднял руки, показывая, что не хочет ссориться. Кажется, он был прав: она боится того, что было в прошлом, и отказывается от своей настоящей сущности. Арагорна печалило то, что он не ошибся и насчет ее характера тоже, ведь Гермиона и правда оказалась невежественной эгоисткой.