— Ты сильно пострадаешь, если не притронешься к яду, — Гендальф затворил двери легким движением посоха. — А сейчас я посмотрю, как ты умираешь. Мне такое зрелище понравится.
Серый маг сел в кресло и принялся наблюдать за тем, как Гнилоуст давится порошком и задыхается. Его радовало осознание того, что жизнь Гримы Гнилоуста подошла к концу.
— Мы должны найти ее! — тем временем Дамблдор говорил с Саруманом, стоя вместе с ним на верхнем этаже башни. Волшебник выглядел еще более озадаченным, чем обычно.
— Согласен, — ответил Саруман. В его голосе слышался гнев.
— У тебя есть план?
Вместо ответа белый колдун вышел на балкон. Вид оттуда открывался обширный, можно было даже увидеть лес Фангорн целиком. Не зная, что делать, Дамблдор последовал за Саруманом.
— Да, план есть, — наконец ответил тот.
— И в чем же он заключается?
Саруман дал ему знак встать рядом.
— Над этим я работал долгие годы. Настало время наконец воспользоваться плодами моего труда.
Дамблдор подошел к другу. С каждым шагом его взору открывались бесчисленные множества орков, заполнивших собой все земли.
— Что это…? — маг не верил своим глазам.
— Взгляни на мою армию! — с гордостью ответил Саруман. — Долгие годы я создавал их в подземных шахтах. Пришла пора наконец показать Средиземью, кто его законные правители!
Тысячи орков кричали, топали и били копьями по земле.
— Время настало, — скомандовал Саруман. — Найдите ведьму!
***
— Что там такое? — спросил Рон, услышав голоса и топот наверху. Прошло два дня с тех пор, как их поймали. Волшебники не могли долго спать на голом каменном полу.
— Похоже, будто идет войско, — ответил Гарри серьезно. — Война началась.
***
— Рана заражена, — Арагорн снял повязку с руки Гермионы, чтобы очистить порез. Это произошло спустя три дня после спасения ведьмы. Рана гноилась, вены от запястья до локтя потемнели. — У нее лихорадка, — заметил мужчина с тревогой и положил ладонь на лоб Гермионы, когда капли пота покатились по ее лицу. — Она еще не очнулась. Ясно, что это не простая рана, — прошептав эти слова, он дотронулся до ее здоровой руки.
После спасения Гермиона глубоко заснула и все еще не просыпалась. Ее друзья смогли убежать только благодаря помощи Теодена и его войска. Дамблдор поехал в Рохан и сообщил людям, что ведьма у них, что они убьют ее, когда это станет возможным, чтобы повстанцы перестали подавать надежду мирным жителям. Сделав это, колдун предал город огню, и многие невинные люди погибли или были изувечены.
— Итак, война началась, — объявил Теоден, призывая свою армию в бой. Его слова были адресованы роханцам. — Ее объявили маги! Кончилось затишье перед бурей, настало время побороться за наши права! Мы отправимся в их башню и освободим Морвен, законную наследницу престола Средиземья! Вы со мной?
Конечно, люди были согласны, и поэтому они поехали в Изенгард спасти ведьму. В крайнем случае, они хотели попытаться сделать это, ведь Теоден не знал, что его племянник уже сражается там вместе с Арагорном.
Теоден и его люди бились против тысяч орков, и только это дало Арагорну и его спутникам возможность сбежать. Они нашли убежище в Вестфольде — там им помогли местные повстанцы.
— Думаю, клинок отравлен, — ответил Эомер. Он сидел у кровати рядом с Арагорном, и лица обоих воинов были одинаково нахмурены. Они присматривали за Гермионой в доме любезной пожилой женщины, которая приносила им еду пару раз в день. Усталый, Арагорн все же не желал отходить от постели Гермионы, и друзья почти силой заставили его пойти поспать. Дунэдайн подчинился неохотно: все это время он боялся, что ведьма умрет, когда его не будет рядом.
— Нужен ацелас. Пожалуйста, найди немного, — попросил он Эомера. — Наверное, ты прав; я чувствую темную магию внутри нее, да и рана не выглядит, как простой порез.
Роханец немедленно отправился на поиски целебного растения.
— Ты выживешь, — прошептал Арагорн на ухо Гермионе и положил на ее лоб холодную мокрую ткань. — Ты обязательно выживешь и станешь еще сильнее! Гнилоуст пал, твоего врага больше нет, ты здесь, со мной, в безопасности. Как же я хочу, чтобы ты очнулась, — он взял ее здоровую руку и осторожно сжал. — Пожалуйста, проснись!
— Арагорн! — в комнату вошел Леголас. — Эомер пошел искать ацелас и рассказал об отравленном клинке. Дай его мне.
Дунэдайн вытащил из куртки кинжал, которым Гнилоуст ударил ведьму, и протянул его эльфу. Тот рассматривал оружие лишь несколько секунд.
— Это яд моргульского клинка, — выдохнул Леголас потрясенно.
— Что?! — Арагорн побледнел. — Но как у них оказался моргульский клинок? Такого не видели уже тысячу лет.
— Не знаю…
И эльф, и человек выглядели одинаково изумленными. Странник поглядел на девушку, чье лицо совсем посерело.
— Она непривычна к таким ядам, — сказал он, внезапно ощутив ком в горле.
— С ней все будет в порядке, — произнес Леголас уверенно, и эти слова помогли Арагорну поверить в лучшее. Он оставался рядом с Гермионой, пока Эомер не принес ацелас. Излечив рану, Арагорн стал молить Эру, чтобы Гермиона очнулась.
Два часа странник ждал и проверял каждые несколько минут, не прошла ли лихорадка, и только после этого девушке стало лучше. Ее кожа уже не пылала, дыхание выровнялось, и тогда Арагорн решил выкурить трубку. Он наконец получил возможность откинуться на спинку стула, но все же никак не мог позволить себе расслабиться: он слишком беспокоился о молодой женщине, лежащей на кровати в другой стороне комнаты. Как такое случилось с ней? Он должен был успеть и спасти ее вовремя. Нет, тут же подумал он, лучше бы с ней никогда такого не происходило.
Но почему все это так сильно беспокоит его? Было странно осознавать, что все его мысли вращались вокруг одной лишь Гермионы. А может, не так уж и странно, как он думал. Арагорн вспомнил момент, когда ему показалось, что Гермиона мертва — тогда он чувствовал себя так, будто его сердце вырвали из груди. А потом он увидел, как она дышит, как мерно приподнимается и опускается ее грудь… Мужчина не мог описать это чувство безумного облегчения. Прикрыв рот ладонью, он вздохнул: все это время он пытался подавить свои чувства, но не смог этого сделать, ведь сердце было сильнее любых разумных причин. Я что-то чувствую к законной наследнице трона, — подумал он с болью, вздохнул и потер глаза пальцами от усталости и отчаяния. Эти его чувства наверняка сделают все происходящее еще запутаннее.
В комнате было прохладно, и это отвлекло его от размышлений. Арагорн подошел к камину, подбросил дров, раздул огонь, а затем передвинулся к Гермионе — проверить ее состояние. Казалось, она спала глубоким беспробудным сном. Дунэдайн заметил, что одеяло соскользнуло с ее ног и плеч, и решить укрыть ведьму получше, чтобы она не простудилась. Из-за одного неловкого движения его рука слишком долго задержалась на ее плече, и Гермиона проснулась. Медленно открыв глаза и приподняв голову, она увидела, кто стоит у ее постели.
Те несколько мгновений Арагорн не знал, что делать. Сначала он хотел уйти, стыдясь того, что разбудил ее своим прикосновением, потом — обнять ее, прижать к себе покрепче; он был так счастлив, что девушка пережила отравление. Все же он понимал, что это будет не лучшей идеей — Гермионе может быть больно.
— Поспи еще, — сказал Арагорн с едва заметной улыбкой, которую не мог сдержать. Он уже хотел уйти обратно к камину и докурить трубку, как вдруг почувствовал холодные пальцы в своей ладони. По руке пробежало легкое покалывание. В удивлении он взглянул на ведьму.
— П-прости, что не доверяла т-тебе, — произнесла девушка хрипло, ее голос срывался. Дунэдайн опустился на колени рядом с ней, чтобы она не напрягала голос.
— Пожалуйста, останься, — прошептала Гермиона.
Арагорн спокойно улыбнулся ведьме и накрыл ее ладонь своей, ощущая, как крепко ее пальцы сжимают его руку. Было приятно держать ее маленькую руку в своей, и все же он решил отстраниться, потому что его чувства и мысли окончательно запутались. Он аккуратно убрал руку и ощутил некую пустоту, вздохнул и все же дотронулся до нее большим пальцем.