Кто-то подошел к ней; это был Гимли. Он был также подавлен и расстроен, как и все остальные.
— Он свалился со скалы, — сказал он дрожащим голосом. Гермиона не могла поверить; она открыла рот, как если бы хотела сказать «нет», но не выдавила из себя ни звука. Сделав шаг назад, она споткнулась, но чьи-то руки заботливо подхватили ее сзади, не давая упасть. Это был Рон; он с беспокойством взглянул на подругу, помогая ей встать. Глаза Гермионы наполнились слезами, она больше не могла выдержать напряжение. Коротко вскрикнув, девушка убежала прочь в поисках тихого уголка, где можно было выплеснуть всю боль.
— Вот ты где, — облегченно выдохнул Гарри, когда нашел Гермиону. Она сидела на лестнице в крепостной башне, а над головой у нее летали птицы. — Тебя повсюду ищут, — добавил он, спустился по ступенькам и подошел к стене, на которой она стояли некоторое время назад.
Гермиона не ответила, она просто тихо плакала в темноте. Глядя на нее с сочувствием, Гарри бесшумно сел рядом. Лестница в виде спирали, на которой они сидели, вела к крепостной стене, и если подняться по ней до конца, можно дойти до зубцов стены, между которыми во время битв размещались орудия и стрелки.
Ведьма ощущала на себе взгляд Гарри, но не решалась посмотреть ему в глаза.
— Где Рон? — спросила она.
— Он объясняет Теодену и всем остальным, как ты нас спасла и что мы слышали, пока сидели взаперти.
— Это все моя вина, — Гермиона вдруг вновь разрыдалась. — Он ушел, потому что… — она остановилась на мгновение, прерывисто всхлипывая, а потом с дрожью в голосе продолжила, -…потому что я хотела этого, я заставила его пойти. Он рискнул жизнью ради меня. Все они погибли по моей вине, — слезы вновь потекли по щекам, девушка закрыла лицо ладонями.
Гарри собрался что-то сказать, как вдруг неподалеку от них открылась дверь. Увидев мужчину, стоящего на пороге, Гермиона вскочила: она не узнавала его в тусклом свете, но ощущала что-то странное, глядя на него. У этого человека были длинные темные волосы и борода. На мгновение сердце Гермионы едва не остановилось.
— Арагорн? — тяжело дыша, прошептала она, боясь услышать его ответ.
— Нет, — сказал мужчина, озадаченно глядя на нее. Он не знал, что в этой башне кто-то есть, и тем более не ожидал, что его назовут чужим именем. — Простите, — добавил он, видя, как улыбка сползла с лица девушки и как оно вновь приняло печальное выражение. Человек, который издалека был так похож на Арагорна, еще раз сочувственно посмотрел на нее и закрыл дверь. Гермиона упала на ступеньки рядом с Гарри и положила голову на плечо другу; его одежда тут же намокла от слез.
— Ты ни в чем не виновата, — юноша взял подругу за руку. — Эти люди сами сделали выбор и пошли туда. Они приняли решение сражаться, ты им этого не приказывала.
***
— С меня хватит! — в ярости закричал Гендальф.
— Согласен, — ответил Дамблдор, подойдя к нему, и со злостью добавил, — они забрали нашего дракона!
Пока их узники улетали на драконе, маги занимались тем, что создавали новые и новые армии орков в шахтах под башней, поэтому они не заметили, как ведьма оказалась на их территории и не была поймана.
— Ты же сказал, что аппарировать в башню и из нее невозможно! — завопил Гендальф на другого волшебника.
— Да, я сделал так, чтобы это было невозможно, — сказал Дамблдор более спокойно, чем его соратник. — В любом случае, она гораздо сильнее, чем мы думали. И ей все же не удалось аппарировать отсюда, — добавил он озадаченным тоном, глядя куда-то.
— Конечно, нет! Они ведь улетели на драконе!
— Отправим войско в Хельмову Падь. Я видел, как там ищут беглецов, — Дамблдор пытался успокоить его, но безуспешно.
— Почему бы нам не пойти туда и не убить их самим?
— Потому что я считаю, что эта башня — то место, где мы должны оставаться.
Прежде серый маг развернулся и, громко топая, направился к выходу.
— Гендальф, куда ты? — все это время Саруман наблюдал за происходящим из угла комнаты, но сейчас решил заговорить.
— Никуда! — с силой выкрикнул тот, подходя к дверям. — Подожду, пока случится чудо! Убью их всех, наконец! — с этими словами он ушел, оставив двоих магов.
— Знаешь, а он прав, — сказал Саруман, поигрывая камешком. — Похоже, орки не справляются с заданиями, на которые мы их посылаем.
— Возможно, — ответил Дамблдор. — Но что-то подсказывает мне, что лучше нам остаться здесь: так у нас будет больше шансов. Орки уничтожат восставших, а мы будем ждать, пока волшебники сами найдут нас. Я в этом уверен.
— Надеюсь, что ты прав, — процедил сквозь зубы Саруман. — Мне уже начинает надоедать эта игра.
Колдун сжал рукой камешек, проявляя так свой гнев, и выдавил короткую ухмылку, когда камень с громким треском рассыпался на мелкие кусочки.
========== Глава 14 ==========
Прошло несколько дней, но печаль Гермионы не прошла с тех пор, как она узнала, что Арагорн мертв. Она не понимала, что чувствует; конечно, ей было грустно и стыдно оттого, что так много людей погибло, да и странника она знала лучше, чем всех тех роханцев, и все же то, что она ощущала, отличалось от печали и чувства вины. Она засыпала в слезах; в первые минуты после пробуждения все было как обычно, но потом, после осознания всего, она ощущала пустоту внутри и опять плакала. Она ведь почти не знала этого человека! Как же так получилось? Как смог он повлиять на нее так сильно, хоть она и боролась против этого?
Ведьма редко выходила наружу. Чаще всего она запиралась в комнате, куда люди заходили нечасто, и сидела там: ей не хотелось видеть ни их самих, ни их сочувствующие взгляды. Она не хотела показывать, какие эмоции вызвала у нее гибель Арагорна, потому что сама еще не до конца разобралась в себе.
Все же многие беспокоились о Гермионе, особенно Гарри. Хотя бы дважды в день он заходил и приносил ей еду и воду.
— Как она? — спросил однажды молодого волшебника Боромир. Гарри как раз вошел в большой зал, где Теоден и его люди решали, что им делать дальше; они раздумывали, стоит ли им и дальше оставаться в Хельмовой Пади или перебраться в другое место.
— Лучше не стало, — ответил юноша.
Боромир вздохнул:
— Может, мне стоит поговорить с ней?
— Не думаю, что она вообще хочет кого-нибудь видеть, — сказал Гарри.
— Но нужно же что-то делать! Такое ее состояние никому не приносит пользы, она должна как-то жить дальше.
— Прошло всего несколько дней, — попытался объяснить ему Гарри. — Дай ей не немного времени.
— Да, но мы на войне! — размашистым жестом Боромир отбросил волосы от лица. — И времени у нас нет!
— Может, не стоило нам заставлять вас идти с нами? — Эомер, подошедший к Боромиру, вступил в разговор. — Нужно было просто оставить все как есть. Теперь она в глубокой печали; не забудьте еще, что она чуть не погибла.
— Мы ведь сами пришли в Средиземье, помнишь? — возразил Гарри. — Маги все равно нашли бы нас, и случилось бы все то, что уже случилось.
— Да, но вы, может быть, уже вернулись бы домой, — предположил Эомер.
— Не думаю, — ответил волшебник. — Гермиона не может перемещаться ни в какие места в Средиземье кроме тех, где мы уже побывали. Мы постоянно аппарируем, потому что она не помнит, где бывала в детстве, у нее нет почти никаких воспоминаний о прошлом. Так что теперь наш единственный шанс попасть домой — это идти за вами, и наши шансы выжить в этом мире гораздо выше с вами. Иначе нас было бы только трое.
Гарри подошел к столу и сел рядом с Гимли, который в то время спокойно ел.
— А вообще, почему она весь день сидит взаперти? — спросил гном, жуя.
— Она берет на себя вину за смерть роханцев, — ответил Гарри и взял сосиску с тарелки Гимли, а тот сердито нахмурился.
— Но она не виновата в гибели моих людей! — Теоден присоединился к разговору из дальнего угла зала, сидя за столом с разложенной на нем картой. — Почему она так думает?
— Она считает, что вы пошли спасать нас потому, что она этого хотела, и что на вас напали потому, что маги послали войско искать ее.