— Пойду, отговорю дядю от побега, — добавил роханец. — Может быть, он меня послушает.
— Я тоже поеду, — Боромир подошел к Гермионе и склонил голову перед ней. — Обещаю сделать все, что в моих силах, и вернуться вовремя, — сказав это, он еще раз повернулся к остальным, с уважением взглянул на них и быстро покинул зал.
— Нужно зажечь сигнальные огни, — сказал Эомер, когда Боромир ушел. — Может быть, деревни и города Рохана отзовутся. Мой дядя сам сказал, что нам нужны все люди.
В ответ Арагорн кивнул с отсутствующим взглядом.
— Я это сделаю! — Пиппин подскочил со своего места: он радовался, что может оказать помощь хоть в чем-то. Едва Эомер кивнул ему, хоббит со всех ног побежал из зала, прокрался мимо Теодена и его солдат и полез по крутой каменной лестнице, вырубленной прямо в скале и ведущей к сигнальным огням.
Гермиона последовала за хоббитом, а Гарри и Рон пошли за ней. Вместе они побежали к оборонительной стене, той самой, где несколько дней назад они ждали возвращения воинов. С того места, где они стояли, было видно, как Пиппин взбирается на гору: к счастью, он был таким маленьким, что ни Теоден, ни его солдаты не заметили его. Место, где должен был быть зажжен сигнальный огонь, охраняли двое, но Пиппин подобрался к нему с другой стороны.
Гермиона в испуге задержала дыхание и схватила Гарри за руку, когда хоббит поскользнулся, однако он тут же выровнял положение. Стоя на куче хвороста, он гордо ухмыльнулся волшебникам с высоты, затем достал до масляной лампы, висящей над дровами. Лампа висела слишком высоко, и когда Пиппин попытался схватить ее своими короткими руками, веревка, удерживавшая ведро с маслом, порвалась, и жидкость тут же выплеснулась на дерево. Рон и Гермиона обменялись беспокойными взглядами, но хоббит все же добрался до лампы, бросил ее на промасленную кучу хвороста и развел костер.
Пиппин еще раз улыбнулся Гермионе, но тут же понял, что скоро сгорит и сам, если не слезет с хвороста и дров. Когда хоббит вновь оказался в безопасности, Гермиона взяла друзей за руки, и так они стояли втроем, глядя на горящий сигнальный огонь. Ведьма искренне надеялась, что Рохан или даже другие страны Средиземья откликнутся на их призыв. Она видела в глазах товарищей страх и понимала, что ей нужно положить конец этой войне. Она должна попытаться освободить хотя бы эти земли от гнета магов перед тем, как сама уйдет из этого мира, и ночь битвы наступит.
Солнце зашло, на землю опускались сумерки. Куря трубку, Арагорн заметил огни на другой стороне гор. Свет был не очень ярким, но дунэдайн прекрасно видел, как колебались языки пламени. Радостный и взволнованный, он помчался к главному залу, с грохотом открыл двери и кинулся к королю Рохана, спорящему с племянником.
— Пиппин зажег сигнальные огни Хельмовой Пади! Рохан отвечает на них! А еще Боромир уехал в Гондор, и может, он вернется вовремя? Армия пока не прибыла, но надежда еще есть! — выкрикнул он, остановившись перед изумленным Теоденом. Король оглядел зал: люди не сводили с него глаз в ожидании ответа. Мужчина вздохнул:
— Хорошо. Мы примем бой.
Арагорн не смог спрятать улыбку и полный надежды взгляд от Леголаса. Эльф благодарно кивнул ему.
— Подготовь все к битве. И отправь детей, женщин и стариков в Блистающие Пещеры, — наставлял племянника король. В понимающем и уважительном жесте Эомер склонил голову, а затем покинул зал. Проходя мимо Арагорна, он хлопнул его по плечу, и тот улыбнулся роханцу, зная, что подарил людям надежду.
Ночью Арагорн сидел на зубцах стены, курил трубку и смотрел вдаль. Он ждал, когда на горизонте появятся какие-нибудь движения, чтобы скомандовать тревогу. Пока что этого не случилось.
— Тебе стоит отдохнуть, — услышав голос ведьмы, он на мгновение задержал дыхание. Он не ожидал, что Гермиона будет бродить по крепости в такое позднее время.
— Тебе тоже, — ответил он с едва заметной улыбкой, глядя, как она подходит к нему и садится рядом.
— Не могу заснуть. А ты ранен, я видела, что ты был весь в крови, когда мы обнялись тогда… ну ты понял, — она произнесла это твердо, не обращая внимания на равнодушный жест Арагорна. — Если не хочешь отдохнуть, позволь мне хотя бы вылечить тебя, — добавила она.
Странник удивленно посмотрел на нее.
— Ты умеешь лечить?
— Нет, — ведьма усмехнулась. — Но я изучала многие полезные растения и зелья, когда жила на Земле, и я всегда ношу в сумке флакон с экстрактом бадьяна.
Гермиона рассмеялась, глядя на озадаченное лицо Арагорна.
— Не важно, — наконец произнесла она и достала палочку. — Акцио бадьян! — она выкрикнула это, направив конец палочки на свою открытую волшебную сумку, и оттуда немедленно вылетел небольшой флакон.
— Я покажу тебе, — сказала Гермиона, поворачиваясь к Арагорну, который смотрел на нее с удивлением и сомнением. — Не бойся, сначала будет немного жечь, но через пару секунд тебе станет лучше.
Дунэдайн с неохотой закатал рукава. Он доверял ведьме, поэтому закрыл глаза, не желая видеть, что происходило с его рукой. На руку упало несколько капель той жидкости, потом Арагорн сразу почувствовал жжение, но спустя несколько секунд боль и вправду прошла, и больше он ничего не ощущал. Наконец он открыл глаза и удивился: он считал, что процесс исцеления его ран займет несколько дней, но теперь рана заросла, от нее остался только небольшой шрам.
— У тебя есть еще раны? — спросила ведьма.
— Нет, — Арагорн ответил слишком быстро.
— Уверен? — она пристально посмотрела на него, и он не выдержал.
— Ну ладно! — выдохнул Арагорн и снял кольчугу и одежду под ней. Гермиона ощутила, как ее сердце забилось быстрее при виде обнаженного мускулистого торса мужчины. Поэтому она быстро сосредоточилась на длинном ранении, растянувшемся с левой стороны от подмышки до бедра. Рана выглядела довольно глубокой.
— Это от падения с утеса, — пояснил дунэдайн, увидев, что Гермиона смотрит на него с тревогой. — Это случилось, когда камень пробил мой доспех, пока меня тащили со скалы. Не о чем волноваться.
Девушка укоризненно покачала головой. Она начала мазать жидкость из флакона на рану и заметила, как Арагорн едва сдерживает гримасу боли, когда капли зелья попадали на кожу. Когда кровь исчезла и края раны заросли, он наконец расслабился.
— Спасибо, — дунэдайн напряженно выдохнул. — Сейчас я чувствую себя намного лучше.
— Обращайся, — ответила ведьма, спрятав в сумку свой флакон, и снова покачала головой. — Тебе стоит быть осторожнее или хотя бы позаботиться о себе.
Мужчина усмехнулся:
— Неужели я слышу беспокойство в твоем голосе?
Гермиона покраснела и попыталась быстрее отвернуться, но Арагорн взял ее за руку, и это помешало ей встать и уйти.
— Останься со мной, — сказал он слегка смущенно, но ласково. — Я бы хотел, чтобы ты составила мне компанию, если ты не против.
Гермиона не сдержала улыбки. Кивнув, она присела рядом на стену и осталась там на всю ночь. Они долго говорили о том, что происходило в Средиземье после того, как она попала на Землю, и девушка рассказала Арагорну о том мире и о том, как встретила друзей-волшебников и приемных родителей.
— Они нашли меня, когда я бродила по улицам поздно ночью. Тогда мне едва исполнилось одиннадцать, и они очень беспокоились за меня. Когда они спросили, кто мои родители, я расплакалась и не могла ничего сказать, и тогда они забрали меня к себе. С тех пор они меня растили. Они не знают, что я ведьма и что я пришла из другого мира, но я очень люблю их.
Арагорн взглянул на нее понимающе.
— Когда маги разрушили королевство, они пришли к нам, к дунэдайн. Они убили всю мою семью и друзей. Я остался последним, — он произнес это, глядя вдаль. — Я знаю, как тебе больно. Как ты узнала, что твои родители погибли? — спросил он, видя, как ведьма нахмурилась.
— Старый друг отца нашел меня и хотел забрать обратно в Средиземье, — ответила она. — Он отдал мне медальон и рассказал обо всем случившемся. Я отказалась возвращаться и ушла, и с тех пор я больше не встречала никого из Средиземья.