— Не говори так, — ответила ведьма и хотела сказать другу еще что-нибудь, но ее прервал подошедший к ним Арагорн. Увидев Гермиону, он склонил голову и слегка улыбнулся.
— Выглядишь прекрасно, — сказал он, глядя на девушку и ее наряд.
— Спасибо, — усмехнулась Гермиона. Она нашла это платье в шкафу; судя по всему, оно осталось от ее матери. Шелковое, оливково-зеленого цвета, оно нравилось Гермионе. На шее у нее висел медальон.
— И за это тоже спасибо, — она показала Арагорну украшение. Его улыбка померкла, как только он увидел медальон. Мужчина ничего не сказал, только хмуро взглянул на ведьму и отвернулся.
Что случилось? Что она сделала не так? Гермиона вдруг почувствовала себя несчастной и растерянной. Она хотела сказать Арагорну еще несколько слов, но он просто повернулся к ней спиной и ушел. Проследив за ним взглядом, она увидела: странник остановился около стола, на котором танцевали и пели Мерри и Пиппин. Он постучал по столу и что-то прокричал им, но выглядел при этом печальным, как никогда раньше.
Леголас в то время изумленно смотрел на свою кружку.
— Я что-то чувствую, — он взглянул на кончики своих пальцев. Эомер, Сэм и Фродо смотрели на двух друзей и ждали, что произойдет.
— Смотрите на Гимли! — расхохотался Фарамир, и Боромир с Роном взглянули в ту сторону.
Эльф, кажется, чувствовал себя неплохо, но Гимли выглядел так, будто вот-вот свалится со скамьи.
— ГИМЛИ! ГИМЛИ! ЛЕГОЛАС! ГИМЛИ! ЛЕГОЛАС! — вопили люди вокруг. Толпа разделилась на две группы: одни поддерживали Гимли, другие — Леголаса. Оба они успели выпить примерно пятнадцать кружек.
— ДАВАЙ, ГИМЛИ! — закричал Боромир. — Ставим на тебя!
— А это быстро прошло, — отметил Леголас с легким недоумением, но был доволен.
— Ух ты! У меня в кружке единорог! — вдруг пробормотал гном и свалился на спину.
— О НЕТ! — многие люди расстроились, другие же обрадовались.
Ведьма в это время решила поговорить с Арагорном и стала прокладывать себе путь в толпе.
Гарри наблюдал за сценой, разворачивавшейся перед ним, и от души хохотал. Он хотел сказать что-то Гермионе, обернулся, но не увидел ее поблизости, а потом заметил, что она идет куда-то среди толпы. Юноша было озадачился, куда отправилась его подруга, но тут же увидел, как из зала выходит Арагорн. Понятно, время пришло, — подумал он и улыбнулся.
***
Гермиона побежала за ним и увидела, что он пошел на мост, ведущий через долину, где протекала река. Этот деревянный мост с крышей, заканчивающийся у последнего холма перед берегом реки, был по-своему красив. Арагорн вел по нему коня подальше от замка, он хотел было оседлать Брего, но обернулся и увидел ведьму, бегущую к нему.
— Арагорн, постой! Куда ты? Почему ты ушел? — едва отдышавшись, она встала перед ним.
Он вздохнул и посмотрел на нее, как бы извиняясь.
— Мне нужно ненадолго уехать. Сейчас я не могу веселиться и радоваться вместе со всеми.
— Не можешь? — ее вопрос прозвучал язвительно. — Я осталась с тобой, я сражалась, я сделала все, что ты хотел, а ты до сих пор не счастлив?
— Неправда. Я не хотел, чтобы ты сражалась.
— Сначала ты все-таки этого хотел, — отметила ведьма. — Но не важно. Маги мертвы, ты должен порадоваться!
Арагорн не ответил, а только печально посмотрел на нее.
— И почему ты открыл медальон?
Казалось, в эту минуту странник испытал угрызения совести.
— Это произошло случайно!
— Да что ты? Знаешь, я тебе не верю, — заявила Гермиона с усмешкой и приблизилась к нему.
— Но я говорю правду! — Арагорн тоже сделал шаг к ней, как бы защищаясь от ее нападок.
— Ну ладно, — ведьма усмехнулась. Теперь их лица были как никогда раньше близко друг к другу. — Но все-таки тебе стоит порадоваться нашей победе!
Она стояла так близко, что Арагорн мог почувствовать ее дыхание на своей шее. Его руки задрожали от одной только мысли об этом.
— Гарри отдал тебе этот медальон, а это значит, что ты решила вернуться домой. Вот почему я печален, Гермиона. Ты нужна людям, им нужен лидер.
Гермиона ощутила раздражение.
— Но мне правда нужно покинуть Средиземье, и я не хочу быть королевой.
— Знаю. А я не хочу, чтобы ты уходила, — его голос дрожал, а дыхание участилось, и все же он сказал это, преданно глядя в ее глаза.
Сердце девушки подскочило, когда она услышала этот голос и увидела этот взгляд. Правда ли он любит ее? Или он имеет в виду, что не хочет ее ухода, потому что она должна стать королевой?
— Пожалуйста, останься, — произнес Арагорн шепотом в отчаянии. В ожидании ответа он смотрел ей в глаза и, казалось, заглядывал в самые глубины.
У ведьмы задрожали колени, а в животе запорхали бабочки. Теперь она понимала: Арагорн и вправду любил ее. Последние два слова и его голос сказали все о его чувствах. Ее взгляд остановился на его губах: ей хотелось поцеловать его, хотелось коснуться его каждым сантиметром кожи… Девушка прикусила губу. Она не может позволить себе поцелуй. Все спланировано: она уходит домой и не должна влюбляться в него! Нет, нет, это просто романтическая атмосфера ночи так подействовала на нее, поэтому она испытывает такие чувства…
— Пожалуйста, — повторил дунэдайн, его взгляд будто проникал в ее мысли.
Гермиона почувствовала покалывание в животе. Она не знала, что делать. Ее рука сама собой поднялась, коснулась лица мужчины и погладила по щеке.
— Я не могу, — наконец сказала она и собралась с мыслями, но увидев в глазах Арагорна горечь, снова потеряла контроль над собой. Ее рука легла ему на грудь, прямо на то место, где билось сердце.
Арагорн закрыл глаза и попытался дышать медленно и глубоко, чтобы успокоиться: прикосновение Гермионы разбудило в нем волну ощущений. Вот момент, которого он ждал, момент, когда он может показать ей свои чувства.О Эру, — подумал он. — Я должен контролировать себя. Так продолжаться не может, все это плохо кончится. Беги, Арагорн, беги! Так кричали голоса в его голове, но ноги не шевелились, они будто приросли к земле. Он открыл глаза и тут же пожалел об этом: на него смотрели прекрасные карие глаза ведьмы, жаждущие чего-то. Мужчина схватил ее руку; их пальцы переплелись, и он прижал ее ладонь к своей груди еще крепче. Гермиона не сдержала улыбки и взглянула в его глаза; этот жест доказывал его любовь лучше любых слов.
Арагорн чувствовал напряжение. Казалось бы, настал подходящий момент, чтобы уйти, но в глазах девушки было страстное желание, и он ощущал то же самое. Он безумно хотел поцеловать ее, коснуться ее, но голоса в сознании все еще останавливали его и, к несчастью, были правы. Он и сам понимал, что поцеловать предполагаемую законную королеву — плохая идея, и не потому что Гермиона — та, кто она есть, а потому, что она тоже хочет уйти, и ему станет еще больнее, если сейчас он проявит свою любовь к ней. Он не сделал первый шаг, но и не ушел; его глаза оглядывали ее лицо и задержались на губах.
Гермиона больше не могла выносить напряжение между ними.
— Поцелуй меня, — прошептала она с таким желанием, что Арагорн не мог сделать ничего, кроме как немедленно подчиниться.
Их губы встретились, и ведьме показалось, что внутри нее словно взрывается миллион фейерверков. Наконец-то, — подумала она, медленно отвечая на движения его губ. Пальцы Арагорна нежно касались ее подбородка. Девушка хотела большего, но, к ее разочарованию, дунэдайн быстро разорвал поцелуй и медленно выдохнул: он боялся окончательно потерять контроль над собой. Он потерся носом об ее нос, полагая, что сила воли не позволит ему поцеловать Гермиону вновь, но девушка среагировала быстрее, набросилась на него и с нажимом поцеловала, прижимаясь к нему всем телом и проникая языком в его рот.
Кровь мужчины вскипела, и он без промедления ответил на действия возлюбленной. Отвечая на поцелуй, он притянул ее голову к себе одной рукой, а второй крепко обхватил ее талию. Останавливаться было поздно, да и не мог Арагорн этого сделать, он желал большего. Он выдохнул прямо в губы девушки; внутри будто что-то взорвалось. Теперь его руки касались каждого сантиметра ее тела; он наклонился к ее шее и принялся ласкать ее языком. Гермиона тихо застонала, запрокинув голову, она тяжело дышала, ощущая, как по телу будто проходят электрические разряды, вызванные прикосновениями дунэдайна. Схватив его за волосы и воротник, она притянула его еще ближе к себе.